Игры теней полностью

Приборы оказываются на столе, и его пальцы медленными движениями ползут по моей ноге. Я замираю на месте и не смею пошевелиться. Осознание того, что он собирается сделать, медленной волной проносится по телу. Закрывая глаза, я проклинаю его всеми возможными способами. Кончики пальцев доходят до моих бёдер, и я специально перекидываю ногу на ногу, закрывая ему весь возможный доступ.

Что за дерьмовое шоу он собрался устроить?

Чувствуя, что каждый нерв находится будоражащим возбуждение, я хватаю его руку под тканью, останавливая полностью его поглаживания.

Чего же ты лишаешь себя, идиотка! Но я должна это сделать. Иначе я не сдержусь и трахну его прямо на этом столе.

–– Держи свои чёртовы руки, – я наклоняюсь к Нико. – Или я вцеплюсь в твои яйца при всех присутствующих за этим столом. Тебе не понравится это шоу с моей стороны, – шиплю я так, чтобы это слышал только он.

–– Ты уверена, что хочешь посостязаться?

Да! Я этого хочу!

Моя рука ложится на его колено, и я так сильно сжимаю пальцы, что руку начинает сводить. Нико продолжает смотреть на меня, напрямую бросая мне вызов.

–– От твоего поражения тебе будет чертовски больно, малыш, – мои губы шепчут в его. – Твой член и яйца не стальные. Я проверяла, – в его глазах загорается манящий огонёк.

–– Я помню, как ты стонешь подо мной. Как неудержимо кончаешь, – его слова заставляют меня вспомнить всё, что он говорит. – Как ты сладостно стонешь и объезжаешь меня, – его слова заставляют всё во мне затрепетать.

Вот сукин сын!

–– Предлагаю пойти в дом, – голос Энрики как в тумане доносится до меня. – Ветер усиливается.

Нико быстро убирает руку из-под моего платья, и я тихо выдыхаю. Я готова взять вилку и воткнуть в его руку.

–– Тебе пора признать, что ты хочешь трахнуть меня. Снова, сладкая, – он оставляет поцелуй на моей шее, и я вздрагиваю от этого жеста.

Забудьте про вилку. Я воткну в него нож и буду целиться далеко не в сердце.

Нико

Улыбка не покидает мои губы, когда я вспоминаю сегодняшний ужин. Я не мог ничего с собой поделать, увидев её в этом струящемся светлом платье. Шелковая ткань облегала каждый изгиб манящего тела, которое так и просило прикоснуться к нему. Её кожа поблёскивала на солнце, создавая полное великолепие из моей жены. Не проходило ни дня, когда я бы не думал о ней.

Смотреть на то, как она сдерживалась передо мной, было отдельным наслаждением. Едва прикоснувшись к её коже, всё во мне вспыхнуло ярким пламенем. Мне пришлось приложить все силы, чтобы не показать присутствующим за столом все свои эмоции. Иначе им пришлось бы лицезреть картину того, как я пожираю Аспен прям на столе. Но ещё больше сдерживаться мне пришлось, когда мои губы коснулись изгиба изящной шеи. Её парфюм молниеносно пробрался в меня. Сочетание сладкого кокоса и чего-то терпкого.

Чертовски восхитительно.

–– Он должен прибыть с минуты на минуту, – информирует Гарри, смотря на планшет. – Подлетает.

Я вскидываю брови, смотря на Гарри. Мне ещё придётся свыкнуться с той мыслью, что мы одна семья.

–– Остин останется с девочками, – Марко отпивает виски. – Больше мы никому не доверяем.

–– Кто такой Остин? – мои слова вылетают с неодобрением. – Вы оба хотите, чтобы я оставил свою жену непонятно с кем и спокойно уехал? – во мне что-то взрывается, когда я думаю, что Аспен может остаться в опасности.

Гарри внимательно смотрит на меня. Потом поднимается с кресла, и, огибая стол, показывает мне фото мужчины на планшете. Высокий шатен смотрит в камеру и улыбается. У него высокий рост, крепкое телосложение. Гарри пролистывает фото и показывает мне следующее. На фотографии полный хаус. Я всматриваюсь более детально.

–– Это «Арена смертников». Около десяти лет назад. Остин вышел победителем.

Я продолжаю смотреть на экран, и лёгкий холодок воспоминаний пробегает по моей спине. Запах свежей и протухшей крови отчётливо бросается в мой нос. На арене все трупы хранятся до тех пор, пока не будет выявлен победитель. Каждое изуродованное, истерзанное тело остаётся там, где был сделан последний вздох. Игроки могут бороться за жизнь неделями или месяцами. Проходя через арену несколько раз, я всё равно с неким отвращением вспоминаю те дни, когда я был там.

–– Я должен проверить его лично, – констатирую я. – Десять лет назад довольно большой срок. Может, он уже разваливается, как трухлявое полено? – из меня льются возмущения. – Я наотрез отказываюсь оставлять её тут непонятно с кем!

–– Поверь мне, он достаточно хорош собой, – подмечает Гарри, возвращаясь на своё место.

–– Только когда я увижу это собственными глазами.

Марко прыскает со смеху.

–– Ты сейчас ведёшь себя как курица-наседка в отношении своей жены.

Я смотрю на друга как на идиота. Он серьёзно назвал меня курицей-наседкой?