Такое чувство, что я разваливаюсь на куски. Мою плоть разрывает вина, сожаление, осознание. Я бы всё отдал, чтобы не чувствовать этого. Никогда больше. Мне невыносимо от одной мысли, что она может не выжить.
Моя малышка Колли.
Слёзы накатываются на глаза так нежданно, что я не могу контролировать их. Я выпускаю весь воздух из лёгкий и через невыносимую боль поднимаюсь на ноги.
Я смогу дойти до неё.
–– Давай, я помогу тебе, – отец подхватывает меня под руку и ведёт к выходу.
С каждым мучительным шагом моё сердце сжимается, а лёгкие отказываются нормально функционировать. Отец даёт мне облокотиться на него настолько, что он почти тащит меня. Силы полностью иссякли, но я не намерен сдаваться и заставляю себя идти через адскую выворачивающую плоть боль. Мы останавливаемся около палаты, и отец смотрит на меня с горьким привкусом сочувствия.
––Нико, сынок, – его аккуратный голос заставляет меня поднять голову, напрягая все мышцы на шее. – Ты не обязан заходить туда. Она приняла бы твой выбор, – голос отца срывается, и он затихает.
Ничего не отвечая, я толкаю белую дверь. Дрожь пробегает по телу, медленно убивая. Я чувствую, как рука на ручке начинает трястись, пронзая всё тело. Отец помогает мне подойти к кровати и сажает на стул.
Золотистая кожа потеряла свой блеск и красоту, превращаясь в смертельно белую. Её руки лежат по бокам, покрытые порезами и синяками. Тёмные волосы аккуратно распластались на подушке, но потеряли былой жизненный блеск. Вкладывая маленькую ладошку в свою, как можно аккуратнее поднимаю её к носу. Я надеялся снова почувствовать глубокий вишнёвый запах, смешанный с горчинкой, но запах антисептика пробивает мой нос. Я прижимаю руку к губам, оставляя поцелуй.
Поднимая глаза, я смотрю на её безжизненное лицо. Множество трубок проходят через рот и нос, создавая ужасную картину. Колли лежит с закрытыми глазами, не реагируя на движения. Одинокая слеза скатывается по щеке, когда вся тяжёлая боль осознания пронзает каждый нерв.
Моя душа компании. Моя заноза в заднице. Мой светлый лучик света. Мой последний свет в этой жизни.
<p>Глава 14</p>Нико
Пищащий звук приборов действует на нервы. Я смотрю на побелевшее лицо друга и молюсь всем Богам.
Он не может уйти так рано. Его путь ещё не окончен.
Острая боль разрастается в груди, сдавливая дыхание. Боль в правой руке не сравниться с тем, что происходит в моей груди. Я готов подстрелить себя ещё миллион раз, лишь бы не чувствовать разрывающую боль. Облокотившись на руки, я продолжаю наблюдать за Марко. По словам врача, он должен прийти в себя в течение нескольких часов. Мне это уже говорили. И этого не случилось. Несколько часов для неё стали вечностью забвения.
