Джованни Муссолини, один из ведущих политиков страны, решительно направлялся ко мне. Его седые волосы аккуратно уложены, а дорогой костюм подчёркивал его статус и положение. Каждый его шаг излучает уверенность и властность, а моё желание узнать всё, растёт с каждым его шагом. Когда Джованни подходит ко мне, его лицо на мгновение озарилось мягкой улыбкой. Он учтиво приветствует меня, слегка наклонив голову.
–– Я рад познакомиться с вами, – он протягивает мне руку для официального рукопожатия.
–– Это взаимно. У вас красивый дом. Лепнина вписалась идеально, – я наигранно обвожу комнату взглядом.
–– Благодарю, – он учтиво машет головой. – Пройдёмте за мной.
Идя за мужчиной, я просматриваю каждую частичку дома, до которой смогут добраться мои глаза. В особняке тихо и нет никаких звуков, такое ощущение, что мы здесь совершенно одни. Мы проходим по длинному коридору на первом этаже, и Джованни открывает дверь, пропуская меня вперёд.
Моё дыхание спирает, и я прохожу внутрь, попадая в атмосферу власти и влияния. Просторное, хорошо освещённое помещение сразу производит впечатление. Массивный деревянный стол с резными узорами занимает центральное место, подчёркивая влиятельный статус. На столе идеальный порядок – лишь несколько важных папок и документы. На стенах развешаны портреты предыдущих руководителей страны, создавая ощущение преемственности и исторической значимости должности. Я не вижу ни одной семейной фотографии, которые мне нужны.
–– Это не займёт много времени, – начинает Джованни. – Подпишите несколько бумаг, – он открывает верхнюю папку и протягивает мне договор.
Я делаю вид, что читаю его содержимое, но стараюсь прислушаться к любым звукам. Мужчина садится за стол и скрещивает пальцы перед собой.
–– Где вы учились? – интересуется Джованни, пытаясь отвлечь меня от чтения.
–– В Кембридже, – я отвечаю, не отрываясь от бумаг.
–– Почему был выбран именно Кембридж, помимо того, что это университет – легенда и один из главных символов классического британского образования?
–– Мои родители настояли на поступлении, но я не жалею, – сдавленно отвечаю. – Ну и учебная программа по специальности в Кембридже мне понравилась больше, чем в других местах. Поэтому я выбрала этот университет, – я поднимаю на него глаза, чтобы понять, верит ли он в мою легенду.
–– У Вас есть какой-то критерий того, что такое выдающийся архитектор и архитектура, когда вы просматриваете проекты, пытаетесь как-то оценить что-то?
–– Личностное развитие архитектора – играет огромную роль. И когда ты смотришь на здание, ты всегда чувствуешь, кто его построил. Это очень чувствуется. Поэтому если говорить о том, что построено уже, то, в принципе, я обычно делаю так: я смотрю на проект и чувствую, насколько этот проект холодный или он тёплый, или он глубокий, или он кричащий, намеренно кричащий, или он натянут как струна. Эмоциональная составляющая, она очень важна.
–– Мне нравится ваш ответ, – подмечает он.
–– Спасибо, – я улыбаюсь и подписываю договор.
Именно в этот момент звонит телефон синьора Муссолини, и он бросает на меня осторожный взгляд. Давай, вставь и выйди, чтобы ответить за звонок.
–– Мне нужно ответить, – он встаёт из-за стола. – Оставайтесь здесь, – он покидает кабинет, плотно закрывая дверь.
Я вскакиваю со стула и осматриваю комнату на предметы. Портреты, весящие на стенах, не дают никакой информации совершенно. Мой взгляд падает на рамку на столе, и я быстро огибаю стол. С фотографии на меня смотрит счастливая семейная пара. Я всматриваюсь в лица, и моё дыхание замирает. Сердце готовы выскочить из груди и умчаться прочь. Дрожащими пальцами, я провожу по холодному стеклу. Нижняя губа начинает трястись, но я со всех сил сдерживаю слёзы.
Счастливая женщина с тёмными волосами и красивыми чертами лица смотрит в объектив. Я смотрю в голубые глаза мамы и не могу поверить, что вижу именно её. Мне приходилось видеть её только на фото, которым больше двадцати лет. Звуки шагов доносятся с коридора, я делаю быстро фото и сажусь обратно на стул. Кровь внутри меня сворачивается, не давая мне нормально думать и функционировать.
–– Извините, что заставил вас ждать, – я не могу что-то ответить и выдавливаю из себя дурацкую улыбку. – Спасибо за встречу, буду рад посотрудничать с вами, – синьор Муссолини протягивает мне руку, и я жму её в ответ.
На ватных ногах я покидаю особняк и сажусь в машину. Достав телефон, отправляю фото Лукасу, чтобы узнать, когда оно было сделано, и пробить по базам. Отъезжая от особняка, я считаю каждую чёртову секунду до своей квартиры. Я стараюсь не давать себе ложных надежд на то, что это может быть она. Мне приходилось несколько раз подбираться так близко, что потом ошибка обрушивалась на меня тяжёлым грузом разочарования.
