Игры, в которые играют боги полностью

– Надеюсь, вода там хотя бы теплая, – бормочу я. Не знаю почему.

– Посмотри на меня, – приказывает Аид.

И я смотрю. Смотрю прямо в плавящиеся серые глаза, где клубятся эмоции, которые я сейчас не могу расшифровать.

Аид сжимает мне плечо:

– Что бы ни случилось, Лайра, запомни одну вещь.

Одну вещь? Он мне уже с десяток сказал.

– Какую?

– Я выбрал тебя не просто так. Ты сможешь.

Бог смерти выбрал меня. Избрал меня. Верит в меня. Несмотря на мое проклятье.

Ощущение добирается до подбородка, и образ Аида начинает меркнуть, пока я пропадаю. Его голос летит за мной в ничто:

– Ты сможешь, Лайра… потому что ты моя.

«Моя».

Последнее слово Аида преследует меня в пути через весь мир, который снова становится четким так же, как размывался, с ощущением пузырьков под кожей, но только сейчас мое тело тяжелеет.

И по нервам бьет холод, когда волна захлестывает меня с головой.

Она отходит, и я отплевываюсь, захлебнувшись; естественно, вода пипец ледяная.

Я пытаюсь стереть соленую воду с глаз, охваченных жжением, но руки рывком что-то останавливает. Затуманившимся взглядом я вижу, что мои запястья связаны и заведены наверх. Веревка прикреплена к верхушке толстого деревянного столба. Я вытираю воду с лица плечом, а потом промаргиваюсь, пока зрение не восстанавливается.

Вода и камни.

Пещера?

Я нахожусь в середине большой каверны, раскрытой в сторону океана с одной стороны, так что внутрь проникает солнечный свет. И составляют ее самые странные образования, какие я только видела. Передо мной коричневый камень в виде прямоугольных колонн – ряды идеальных вертикальных линий вплоть до изогнутого каменного потолка над головой. Там торчит что-то вроде перевернутых оснований этих колонн, и их как будто окунули в золотую краску, судя по блеску. Красивая зеленоватая вода накатывает и отходит, заставляя меня поднимать голову, чтобы не получить волной в лицо.

Меня бьет дрожь: тело пытается генерировать тепло. Сейчас август, так что теплее тут явно не бывает, а жизнь на берегу Тихого океана уже приучила меня к ледяной воде. Но нормальные люди в такую холодрыгу надевают гидрокостюмы. А я до сих пор в одежде поборницы, которая липнет к коже, но не дает тепла.

– Эй! – раздается мужской голос. – Где мы, во имя Верхнего мира?

– В пещере в океане, дурень, – отвечает на испанском отрывистый женский голос. – Тебе правда надо знать больше?

– И что это должен быть за долбаный Подвиг? – вопит кто-то еще.

А чего они вообще ожидали от богов? Шарад?

Черные крылья, мелькнувшие на маленьком клочке видимого мною неба, подсказывают, что даймоны рядом. А где же Посейдон? Или нам надо начинать самим и соображать по ходу?

Я подтягиваюсь на веревках, чтобы высунуться и посмотреть направо-налево.

Остальные поборники тоже здесь: свисают со своих столбов, выстроенных прямой линией на расстоянии трех-четырех метров друг от друга. Кто-то только просыпается. Несколько человек бьются, начиная паниковать. Справа от меня, легко опознаваемая по рыжим волосам и зеленому костюму, висит Нив, которая не паникует, но оглядывается, как и я. Она ловит мой взгляд и отправляет ответный, злобный. Естественно, меня привязали рядом с той поборницей, которую я уже разозлила.

Слева от меня, в направлении ко входу в пещеру, я узнаю единственную бритую голову в нашей группе – возможно, самую сексуальную бритую голову, что я видела в жизни. Это Декс Сото, чемпион Афины, одетый в бирюзовое, как и остальные представители добродетели Разума. Если память мне не изменяет, он с какого-то острова в Карибском бассейне.

Из шеренги за Дексом раздается крик, и я высовываюсь как можно дальше, да так, что плечи протестуют от вытягивания под таким углом.

Сердце запинается при виде того, как океан за границей пещеры начинает бурлить, как гейзер, извергая на поверхность пузыри и пену, пока в фонтане брызг не появляется Посейдон, вздымая трезубец к небу. За его спиной в воздух прыгают два дельфина, делают кульбит и снова ныряют в воду.

Он что, издевается? Правда думает, что нам не наплевать на грандиозный выход, нам, привязанным к столбам в ледяной воде?

Но, разумеется, эта показуха не для нас. А для бессмертных, которые так живо наблюдают за происходящим. Похоже, Посейдон – такой же шоумен, как и Зевс.

Вокруг бога вспухает волна, и он скользит на ней в пещеру, подплывая прямо ко мне, и вихрящаяся водяная колонна поднимает его выше. Видимо, я привязана по центру группы.

Посейдон явно в своей стихии: без брони, без рубашки, демонстрирующий соболино-черную кожу и впечатляющие мышцы… а его обтягивающие штаны, похожие на металлическую синюю рыбью чешую, мерцающую в воде, ничего не скрывают. На груди и руках у него татуировки, и я точно вижу жабры по бокам ребер. А темно-синие волосы, намокнув, чернеют в тон подстриженной бороде.

– Добро пожаловать в Фингалову пещеру!

Он говорит так, как будто мы в отпуске.