– Перцев, дети кругом, – укоризненно заявила Невская и засмеялась.
– Ну и что, – парень снова поцеловал свою девушку.
– Ну, ты хоть один-то урок вынес из всего этого? – отпрянув от молодого человека, спросила Анна.
– Какой?
– Надо меньше пить.
– Да ты ж знаешь, что я практически и не пью. Ну просто праздник был, вот и…
– Ага, повод нашёлся. Вань, скажи, ты не помнишь, что у тебя с Таней было, или точно не знаешь, было ли вообще?
– Я не помню, но я точно знаю, что было, – вздохнув, ответил Перцев.
– Как это?
– Понимаешь, там у Подгорного камеры стоят по всему дому, ну и записано всё было. Потом он, правда, удалил, но… Сама понимаешь…
– Ладно, всё-таки на тот момент ты вообще был свободный парень, так что претензий по этому поводу у меня к тебе просто не может быть.
Снова улыбнувшись, Ваня чмокнул Анечку в щёку. И чего он так боялся? Она же сама ему сказала, что претензий у неё быть не может. Надо было сразу ей всё рассказать и не заморачиваться.
– Сейчас звонок будет, – спохватилась девушка. – Пошли, у тебя же химия. А зная твою безмерную любовь к этому предмету, пропускать его тебе никак нельзя.
– Да, – печально заключил Перцев, – любовь у нас там взаимная.
Засмеявшись, пара пошла к своим классам.
***
В отличие от счастливых Ивана и Ани, Григорьева продолжала сидеть всё в том же домике на детской площадке и в упор смотреть прямо перед собой, но при этом ничего не видеть.
Словно зомби Настя куда-то побрела. Без мыслей, без чувств, без цели. И как назло, навстречу шли одни счастливые парочки. Девушка остановилась около магазина «Пиво. Воды»:
– А вино есть?
– А восемнадцать есть?
Григорьева усмехнулась, и достала паспорт:
– Неделю как.
– Какое вам?
– Покрепче. Пару бутылок.
Расплатившись, Настя побрела в сторону дома, где по её расчётам никого не было. Расчёты полностью подтвердились и, плюхнувшись в своей комнате на диван, морщась, и давясь выпивкой, девушка принялась сначала за одну бутылку, а потом и за другую. И это при том, что любителем выпить Григорьева не была никогда. В итоге, на половине первой бутылки Настю уже, что называется, «скосило». Девушку пробрало разреветься. Видимо, либо окончательно осознала слова Димы, либо ещё и алкоголь сыграл свою роль. И тут Настя нашла виновника всех бед: Таня. Недолго подумав, Григорьева, не забыв прихватить с собой недопитую бутылку вина, уверенно пошатываясь, пошла к подруге.
Дойдя до знакомого дома, Анастасия поднялась на шестой этаж и нажала дверной звонок, перед этим глотнув ещё немного содержимого бутылки.
– О, какие люди, – открывая дверь, улыбнулась Таня, но, увидев злое выражение лица гостьи, добавила более тихо. – Насть, ты чего?
– Ни-чо! – мотнула головой девушка. – Сука ты, Иванова.
– Что?
– Ни-чо! Ненавижу тебя! Тварь! Да у меня из-за тебя вся жизнь испортилась! – Анастасия сорвалась на крик, вперемешку со слезами. – Я его люблю, понимаешь?!
– Не ори на меня! Истеричка! Я тут при чём?! У тебя своя голова на плечах есть, не надо теперь с больной на здоровую валить!
– Что? Что ты только что сказала? – Настя прищурилась и, в следующую секунду, размахнувшись, со всего размаха, дала бутылкой, которую держала в руке, по голове своей теперь уже бывшей подруге.
Ойкнув, Иванова мгновенно упала. И только тут до Григорьевой дошло то, что она только что сделала. Испугавшись, девушка бегом побежала вниз по ступенькам и вылетела из подъезда, где, оказавшись каким-то неведомым способом, целовались Ваня и Аня.
– Ой, Насть, привет, – улыбнулась Аня, оставив Перцева. – Ты какими судьбами?
– Григорьева, всё в порядке? – уж очень не понравились глаза Насти Ивану.
Они были словно бешеные, со слезами и краснотой. А ещё пьяные. Причём в доску.
– Хорошо всё! – рявкнула Настя.
– Может, тебя проводить? – неуверенно предложила Анна, глядя на девушку.
– Сама доберусь. Как Скорую с мобильного вызвать?
– 003, – кивнул Перцев, стараясь заглянуть Анастасии в глаза. – Слушай, точно всё нормально?
– Зашибись! – Григорьева дёрнулась с места, доставая на ходу мобильник.
– Странная какая-то, – пожала плечами Аня.
