— Э-э… пожалуй, останусь. Лучше вы сами поговорите с ним.
Она поднялась.
— Ладно, поговорю сама. И не бойся, он сердиться не станет. По большому счёту, Ильмарссон сам во всём виноват. Я ведь предупреждала его, что очень рискованно брать тебя в школу, но он настоял на своём — сказал, что ты обладаешь задатками хорошего учителя и будет неправильно лишать тебя шанса реализовать свой талант. Главный мастер очень высокого о тебе мнения. Не ошибусь, если скажу, что он считает тебя одним из лучших своих учеников… Ну всё, я пошла.
Инга ласково взъерошила Марку волосы и со словами: «Скоро вернусь», — растаяла в воздухе.
Еще пару минут после её ухода Марк оставался на месте, допивая кофе и угощаясь конфетами. Потом вытер салфеткой испачканные шоколадом пальцы, встал со скамьи и направился за угол дома.
В саду между деревьями с весёлыми криками носился Феликс, бегая наперегонки с Нильсом и Леопольдом, которые отчаянно поддавались ему. Андреа стояла у каменной ограды и наблюдала за сыном. Её васильковые глаза светились печальной нежностью.
Марк подошёл к ней и нерешительно произнёс:
— Сандра, я…
Но она тут же перебила его:
— Забудь это имя! Я больше не Сандра, теперь я Андреа. Называй меня так, как раньше называл. Договорились?
— Хорошо.
— Дело даже не в том, что надо придерживаться легенды, — продолжала Андреа. — Для меня это уже не легенда, это моя новая жизнь. А Сандра осталась в прошлом. Она была несчастной неудачницей.
— А ты сейчас счастлива? — спросил Марк.
— Настолько, насколько это возможно в моём положении. Для меня главное, что счастлив Феликс… Кстати, — она слегка улыбнулась, — на моём родном языке его имя звучит как «счастливый».
— И почти так же, как «кот», — добавил Марк.
В это самое время мальчик повалился на траву и стал бороться с Нильсом и Леопольдом. Его заливистый смех перемежался с их мяуканьем.
— Инга и мастер Ильмарссон хорошо придумали насчёт Нильса, — заметил Марк. — Ведь, как я понимаю, Феликс нечасто общается со своими сверстниками.
— Реже, чем хотелось бы. Обычно лишь по воскресеньям, когда в Кэр-Магни приезжают крестьяне из соседних деревень и привозят с собой детей. Тогда усадьба превращается в настоящий дурдом. А в остальные дни Феликс довольствуется обществом Нильса — что, в общем, тоже неплохо. Теперь же сюда зачастит и Леопольд… — Тут Андреа помрачнела. — Только бы он не рассказал Владиславу…
— Ты этого не хочешь?
— Нет! — ответила она очень твёрдо. — Совсем не хочу. Ни к чему хорошему это не приведёт. Ведь Феликс до сих пор единственный ребёнок Владислава, и в ближайшие годы у них с Инной вряд ли появятся дети.
— Но почему? — недоуменно произнёс Марк. — Я этого понять не могу.
Андреа хмыкнула:
— Да тут и понимать нечего. Все их дети будут такими же, как они. То есть получат свою частичку Вселенского Духа — а говоря по-простому, вырастут Великими. И Владислава, и Инну это пугает — особенно Инну. Она панически боится стать прародительницей расы сверхлюдей, которые в будущем подчинят своей власти весь мир. Согласись, не слишком приятная перспектива.
Марк зябко повёл плечами.
— Да, действительно, — сказал он. — Раньше я не задумывался над этим. Но если Инга сумела изъять у Феликса его Вышнюю Сущность…
— Это разные вещи, Марк. Вселенский Дух — феномен иного порядка. И в любом случае, ни у Инны, ни у Владислава рука не поднимется изъять его у собственных детей — и тем самым отнять у них не только могущество, но и перспективы сколь угодно долгой жизни. Вот поставь себя на место Инны или Владислава и подумай: как бы ты объяснил своим детям, что они по твоей воле обречены состариться и умереть, а ты будешь жить и жить — столько, сколько тебе захочется?
— Никак, — признал Марк, представив себе это. — Я просто не смог бы смотреть им в глаза.
— Вот то-то же. А Вышняя Сущность — совсем другое. Лишившись её, Феликс не потерял ничего, кроме тяжёлого и неблагодарного бремени, зато получил шанс прожить нормальную человеческую жизнь. И ради этого я готова смириться с тем, что он не называет меня мамой. Хотя порой мне очень больно слышать от него слово «тётя».
— Но ведь когда-нибудь ты откроешься ему?
— Конечно, откроюсь. Инна обещает, что максимум через пять лет Сущность окончательно трансформируется и утратит способность к воплощению. Тогда больше не будет причин прятать Феликса, и он сможет жить со мной.
— Ты расскажешь ему о Владиславе?
Андреа решительно мотнула головой:
— Ни в коем случае. Феликсу лучше не знать об этом.
— Но всё равно ему нужен отец, — набравшись смелости, произнёс Марк. — У любого ребёнка должен быть отец.
Андреа посмотрела на него долгим взглядом, но ничего не ответила.
