Голова кружилась, перед глазами танцевали тролли, но сквозь цветной хоровод он все же различил тело мужика в адидасовском костюме, недвижно лежавшего прямо перед ним.
Кое-как он восстановил в памяти события последних минут (минут, а может, - часов? он не знал, сколько времени пролежал тут рядом с телом незнакомого мужика).
Опустившись перед телом мужика на колени, Саня пощупал потной, дрожащей рукой его лицо.
- Живой. А я думал - труп. Это он, наверное, ударил. И что дальше?
Умер от стыда? Потерял сознание от чувства вины перед ним?
Саня нервно хихикнул собственной шутке.
- Какая, в конце концов, разница, что случилось? Главное, что он жив, - подумал Саня. И, встав на слегка ещё дрожащие ноги, открыл дверь.
После темного подъезда жизнь снаружи казалась ему светлой и праздничной.
Он пересек двор, обогнул торцевое здание, попетлял, постоянно оглядываясь, и наконец вышел на Тверскую, как раз к остановке первого троллейбуса. И - повезло - как раз подошел троллейбус. Повезло потому, что №1 ходит редко. Он успел вскочить в салон, убедившись, что за ним никто не последовал.
- Пронесло, - подумал Саня.
И опять ошибся...
История со сменой власти повторилась у помпезного входа в Парк культуры и отдыха имени Горького, ЦПКиО, в просторечии именуемом "цепочной".
Гера и Борис выскочили из салона, а пара крутых парней с накаченными бицепсами вскочили в машину и, резко взяв с места, рванули на ней в сторону метро "Октябрьская".
На "в хвост" им сразу же аккуратно села скромная серая "Волга" 1967 года. Но шла хорошо, не дребезжала кишочками и рессорами.
Гера и Борис разошлись.
Борис небрежно посеменил в сторону входа в парк, а Гера, пробежав подземный переход, вскоре перешел на шаг и направился вальяжной походкой в сторону Дома художника на Крымском валу так, словно его ничего кроме выставки трех художников - Александра Евстигнеева (портрет), Всеволода Осипова (натюрморт) и Александра Смирновой (роспись по дереву) ничто не волновало.
Борис успел купить датский "хат-дог", и только было в одной из аллей парка вцепился зубами в призывно намазанную сладкой горчицей розовую мякость сосиски, как почувствовал под лопаткой что-то твердое и услышал незнакомый голос:
- Не физьдипи, фраерок, потихонечку пошел, пошел впереди меня, вон туда, за ту пристроечку к аттракциону "Небо в алмазах".
Борис и пошел.
Но успел сделать всего несколько шагов.
Сзади послышался тупой, смачный удар. Борис втянул голову в плечи, скукожился, ожидая нового удара, от которого уж наверняка станет очень больно. Но он так ничего и не почувствовал. А услышал лишь тупой тяжелый звук падающего об асфальт тела и новый голос за спиной:
- Пошел, пошел, тебе куда сказали идти? Вот и иди.
И Борис пошел.
Когда он зашел за пристройку позади большого круглого павильона аттракциона "Небо в алмазах", и уставился тупым взглядом на многочисленные кучки испражнений, оставленных посетителями аттракциона после осмотра неба в алмазах и не желавших после такого удовольствия тратить деньги на общественный платный туалет, он вдруг почувствовал непреодолимое желание помочиться.
- А, пусть хоть убивают, а я пописаю, - рассудительно сказал сам себе интеллигентный Боря, имевший со школьных лет склонность к математике и логике, и выполнил свое решение, хотя при это и прислушивался к тому, что происходило там, где он расстался с двумя своими странными преследователями.
Позади было тихо.
Человек, ударивший рукояткой пистолета "ТТ" его преследователя, сделал снимок его в профиль и в фас, что было нетрудно, так как натура, вырубленная, должно быть, надолго, не сопротивлялась. После чего запросил по "мобилю":
- Второго фотокарточка нам не нужна?
- Нет. Его уже "сняли".
- Что с ним делать?
- Проводи на всякий случай до дома. Там его ждут.
- А с этим что?
- А этот отлежится и пойдет своим ходом. Его "пальчики" у нас есть, и все его адреса, связи. Это человек из нашей картотеки, никуда он не денется. За него не беспокойся.
- Да я не столько за него, сколько за его здоровье. Не слишком ли сильно приложил.
- Сколько раз просил, Иван Степанович, сдерживайте силу при ударе. Не все ведь натренированы, чтобы шею под удар мастера спорта по штанге подставлять. Дышит?
- Дышит.
- Тогда оклемается. Ему в любой случае недолго осталось на свободе гулять. Успеет до суда поправиться. Да не беспокойтесь, за ним ребята из МУРА присмотрят, у них к нему есть пара вопросов по убийству на Никитинской, 2б. А у нас своя работа. Вперед и с песней!
Гера тем временем купил билет со скидкой для студентов творческих вузов (обычно пускали бесплатно, но сегодня был вернисаж с презентацией, в бумажных стаканчиках подавали дешевое вино "Монастырское" и на подносах бутерброды с вареной отечественной колбасой), прошел в просторное, фойе первого этажа Дома художника, огляделся и сразу же шмыгнул в туалет.
Слежки не было.
В туалете повторилась с точностью до десятой вся история взаимоотношений недружелюбно настроенных друг к другу людей, которую читатель имел возможность видеть пару минут назад в одном из записанных котами и гостями столицы подъездов на Тверской.
