- Нельзя быть специалистом во всех русских народных промыслах сразу.
- Для искусства - нельзя, а для ремесла, для заработка - можно.
Для коллекции Боутса она расписала десять пасхальных яиц в своей оригинальной манере, сочетающей приемы русской и испанской живописи XV XVII веков. Вещицы были дивные. Одно яйцо даже выпросил для своей коллекции местный миллионер Роберт Локк, отдарившийся Боутсу дивным ножом толедской работы XVII века. Остальное же созданное на ранчо Боутса в окрестностях городка, пошло на аукцион и было раскуплено очарованными диковинной манерой техасцами.
Вот Сашеньке Смирновой и было суждено привезти в Москву и передать Егору Патрикееву, известному специалисту по древнерусским ремеслам, небольшую посылочку из Техаса.
Расшифровка записей, переданных Боутсом, в которых содержалось и сообщение о визите полковника Броунинга в поместье миллиардера Роберта Локка, было расшифровано быстро.
После получения этой информации Егор уже другими глазами рассматривал на видеозаписи наброски планов и картинку на дисплее компьютера Броунинга.
- Укрупните "картинку" с дисплея, - приказал он оператору своей группы.
Специалист быстро укрупнил и "распечатал" изображение, переведя его через коро-принтер в лист обычной бумаги.
Егор взял ещё теплый после аппарата лист.
- Так, старина Броунинг. Значит, - снова вместе, как говорится, усмехнулся он.
Операция, задуманная Броунингом, была проста и коварна, как беременная кошка.
И что самое интересное, - даже если бы Егору не удалось её нейтрализовать, исключить контрабанду в особо крупных размерах, он все равно был, как говорится, "в наваре".
Провести эту операцию без своих людей в военном аэропорту "Кетлинка" Броунинг не смог бы. Ему нужны для этого люди на военных аэродромах в Таджикистане, - в "Эль - Рахеме", на аэродроме-подсадке под Саратовом, в "Нехлюдово", и, наконец, здесь, в Подмосковьи, в районе дислокации дивизии военно-транспортной авиации в "Кетлинке".
Егор отхлебнул глоток ставшего холодным чая, задумался, набрал номер командующего военно-транспортной авиацией генерала Бутко. - Есть разговор, товарищ генерал...
... Экипаж большого транспортного самолета, находившегося на балансе военно-транспортной дивизии особого назначения ВВС страны, "АНТ-56" номер борта3458, заменили за полчаса до отлета с аэродрома "Хатыр - батан" на северо-западе Таджикистана.
К партиям военных грузов № 235 и № 670 добавили три ящика общим весом 900 кг. Ящики были без маркировки. Никто не знал, что в этих ящиках. Никто, кроме майора Ивана Михайлович Пашина, который этот груз привез на аэродром Хатыр-батан.
Но Пашину генерал Репников доверял как самому себе.
Так что Пашин живым и невредимым отбыл на военном зеленом джипе в расположение в/ч 3523, где и вернулся к своим постоянным обязанностям начпрода полка радиотехнических войск, приданного авиации группы войск, действовавшей во втором эшелоне пограничников на таджикско-афганской границе.
Во-первых, Пашину надо было отдохнуть. И во-вторых, завтра он, встретив партию свежих овощей с юга республики, должен был вновь отправиться в известный ему приграничный район за спецгрузом, - тем самым спецгрузом без маркировки, часть которого он переправлял сегодня в Подмосковье на борту 3458...
Партии гашиша шли с аэродрома Хатыр-батан через день. И никто ему не дал бы разрешения отложить отправку груза или как-то иначе не выполнить свои обязанности.
Майор Пашин не собирался ходить всю оставшуюся жизнь с одной звездой. Он вообще собирался оставить воинскую службу. Но и на гражданке ему не улыбалось искать работу, перебиваться без квартиры или подаваться в челноки. Он хотел заработать за оставшийся ему по контракту год службы столько, чтобы хватило на всю дальнейшую жизнь.
А сделать это можно было только на наркотиках.
Так что выбора то собственно у майора Пашина и не было. Он сдал груз плотному белобрысому мужику в камуфляже, погон не разглядел. Вернулся по сухому и пыльному бездорожью полупустыне к себе в часть, вошел в душную, насквозь пронизанную мельчайшим песком камуфляжную палатку, лег на грязную постель не раздеваясь, не снимая даже сапог, и тотчас же заснул, дав себе внутренний приказ проснуться через час, чтобы ехать к границе за новой партией.
