- Бывшего нашего командира - полковника Бобренева часто вспоминаешь?
- Частенько. Это ж молодость, с ней всегда часто вспоминаешь.
- Так мы ещё и не старики. Кстати, "Бобер" во времена нашей с тобой юности был всего лишь майором и старше нас лет на десять. Где он сейчас, не слыхал?
- Ушел с оперативной работы. Хотя физически в отличной форме. Он советником у Председателя Верховного суда, генерал майор юстиции, а должность между прочим, генерал-лейтенанта, так то... "Наша служба и опасна и трудна". Мы только с тобой засиделись в званиях.
- Ну, не всем быть генералами, - чуть обиженно бросил Митя, - зато я вот женился...
- Да ты что? На свадьбу то пригласишь?
- В обязательном порядке у шафером назначен.
- Кто назначил?
- Будущая жена и сын...
- Вот так вот значит... Поздравляю.
Тем временем они прошли запутанными коридорами (здание Генпрокуратуры состояло из соединенных зданий, построенные между Глинищевским переулком и Столешниковым, этажи не всегда совпадали и при переходе приходилось не раз то подниматься на три-четыре ступеньки, то спускаться, то долго идти по коридорам, застеленным нарядной ковровой дорожкой.
- Хорошо, ремонт сделали, - удовлетворенно бросил Митя.
- Это ещё при Ильюшенко. Его когда снимали, он печально глядя виноватыми глазами признавался:
- Хоть за ремонт меня помнить будут.
- Помнят?
- Помнят. Но не за ремонт. У нас народ неподкупный. И мнение о начальстве от многого зависит.
- Ты своим "командиром" доволен?
- Я своим - да.
- А он тобой?
- Похоже, друг друга понимаем. Он сам, хотя и доктор наук, в прошлом оперативник. Похожие с нашими функции выполнял, но в ГРУ. А уж после сорока перешел на аналитическую работу.
- Ему сколько?
- 57.
- Старый старичок...
- Все там будем. Ну, мы пришли, - он постучал согнутым пальцем в дверь с номером 32. Странно было то, что все кабинеты слева, справа и напротив имели номера, начинавшиеся с цифры "4", обозначавшей, как везде этаж. Был здесь даже кабинет с цифрой "432". И везде были таблички с именами обитателей. На кабинете полковника. Патрикеева была лишь цифра "32". И все. Конечно, это могло быть случайностью. Но придавало визиту в Отдел специальных операций генпрокуратуры некую таинственность. Митя хотел было пораспросить про детали, да остановил себя. И правильно сделал. В таких учреждениях принято отвечать на вопросы, а не задавать их.
- Н-у те-с, дружище, рассказывайте, - пригласил Патрикеев Митю и Федю в глубокие гостевые кресла и предлагая самим класть в стоявшие на журнальном столике кофейные чашки растворимый кофе, заливать кипятком из только что вскипевшего чайника, класть сахар по вкусу или ставший в последние годы модным заменитель сахара.
Митя рассказал все, что заметил в музее.
Полковник очень внимательно и серьезно выслушал его, как ни странно, не переживая, не задавая наводящих или уточняющих вопросов. То ли он был настолько в "материале", то ли так быстро схватывал и суть дела, и его возможные последствия, что задавать вопросы ему не было нужды.
Выслушав Митю, он набрал номер на аппарате внешней связи и, судя по всему, связался с начальником охраны "Пушкинского".
Когда выставка закрывается? Та-а-к... Охрана, электроника - все как обычно. Нет, не надо усиливать режим. Ты вот что, Николай, ты напротив-ослабь его. Да, готовится акция, да, её можно было бы предотвратить... Нет, агентурные данные. Нет, не надо усиливать наряд. Какой прогноз? Жарко? Это хорошо, пусть в помещении выставки будут окна открыты, да, все беру на себя. Полная гарантия. Ситуация под контролем. Нет, дружище, нам нужно выйти на заказчика, а для этого отследить всю цепочку. А если мы их возьмем на месте преступления, ты получишь благодарность в приказе, а мальцы заглотнут информацию. Ну, конечно, когда я Музей подводил? Сейчас переброшу по факсу Антоновой "обязательство". Да, в тексте будет сказано: что-то типа, "в связи с проведением операции..." "просим оказать содействие"...,"группа силовой зашиты Отдела специальных операций Генпрокуратуры находится в оперативном взаимодействии с службой охраны музея"...Да, да и по "вертушке" ей перезвоню, так сказать, дам подтверждение голосом. Очень, очень серьезная операция. Я понимаю, что коллекция застрахована на 25 миллионов долларов, и понимаю, если что случится, - нам платить...Да...ну ладно, давай так, - посвящаем только Антонову и ещё под подписку двух научных сотрудников, лучше из пожилых, они старой гвардии, не проболтаются...Да, и ночью, лучше в ночь с сегодня на завтра, не будем рисковать, заменив в тех залах, которые тебе покажет мой сотрудник, да, ты его знаешь, Федор, - заменим графические листы ХУП века репродукциями. Да нет, я точно знаю-в музее есть классные японские же репродукции. Ну, добро, будь.
- Оперативно! - восхитился Митя.
