Расхождение между двумя группами фактов можно увидеть и в случае, если мы сопоставим казнь Иисуса и его учение. Иисус был казнен римлянами как претендующий на царскую власть, т.е. как имеющий мессианские притязания (см. ниже, гл. 11). Так смотрели на него не только римляне, но, вероятно, и «народ», и ученики 6. Однако если бы наши сведения о нем ограничь вались его притчами и связанными с ними речениями, мы не могли бы ожидать такого исхода его публичной деятельности. В его учении нет ничего, что давало бы основание считать, будто его казнили по подозрению в призыве к мятежу. Характеристика царства как предполагающего «переворот ценностей» и включение в него грешников могли оскорбить кого-то из благочестивых, но они не объясняют его казнь римлянами. Призыв следовать за ним во что бы то ни стало и любить своего ближнего не дает оснований видеть в нем угрозу установленному порядку. Это подтверждают и немалые усилия некоторых исследователей найти причину смерти Иисуса в его учении. Они полагали» что к казни его привело обещание прощения, а недавно Ричиз предположил, что предметом конфликта были любовь, милосердие и благодать 7.
Хенгель дает следующее решение этой проблемы. Иисус, по его утверждению, не призывал всех следовать за ним, но он надеялся, что все покаются («Charismatic Leader», p. 61; ср. p. 62)*. Миссия учеников заключалась в том, чтобы передать эту весть «всему Израилю». Именно они «провозгласили весть о покаянии или о непосредственной близости правления Бога» (р. 73). Хенгель понимает, что в отрывках, рисующих миссию учеников, более поздние материалы были «почти неразрывно спаяны... с унаследованным более древним преданием» (р. 74), но рассматривает эту миссию как действительно имевшую место. Тем, кто так не думает, он указывает на трудности, с которыми они столкнутся:
Мнение Хенгеля имеет под собой основание. Если мы считаем, что Иисус, призывал учеников, преследовал какую-то цель, мы должны эту цель указать. Разумно предположить, что он хотел, чтобы они завершили его дело, обратившись к более широкой аудитории. Есть, однако, одно соображение, вызывающее некоторые сомнения. Хенгель далее утверждает, что сами ученики не совсем понимали миссию Иисуса. Они толковали ее как «собирание всех слушавших его в Галилее в духе традиционных еврейских национальных мессианских чаяний». Он продолжает:
Через некоторое время мы вернемся к вопросу о непонимании учеников, и я предложу альтернативную точку зрения; сейчас же мы можем задаться вопросом: куда нас ведет теория, согласно которой почти все — римляне, народ и ученики — неправильно понимали намерения Иисуса? Если именно непонимание привело к кресту, мы должны заключить, что его намерения были безобидными. По мнению Хенгеля, так это и было. Иисус провозгласил покаяние и близость Бога (р. 73). Массы, следуя римлянам, «не могли себе представить, чтобы кто-то харизматически провозгласил близость владычества Бога, не преследуя, хотя бы втайне, политических целей» (р. 59), и из-за этого непонимания Иисус был убит. Только саддукеи, — неожиданно утверждает Хенгель, — все прекрасно понимали. Они «последовательно поддерживали гонения при Ироде Агриппе I. а позднее позаботились о казни Иакова, брата Господня (р. 40), причем обвинения против Иакова были аналогичны «тем, с помощью которых они добились осуждения Иисуса тридцатью годами ранее» (р. 42).
