— Молчать!.. Я ещё раз повторяю, что считаю до десяти. Время пошло! — Клык угрожающе повёл дулом немецкого автомата перед лицами Васечки и Верцы.
— Васечка, миленький! — запричитала-заголосила Верца. — Ох и стыдно!.. Боже, милостивый!.. Нам придётся покориться своей участи… Убьёт ведь, изверг поганый!.. Мне себя не жалко… Тебя жалко!.. Ещё и не жил на свете белом…
И она, низко опустив голову и роняя на руки горючие слёзы стыда и бессилия, принялась раздевать Васечку этими самыми мокрыми, дрожащими от страха и унижения руками. Васечка, обречённо закрыл глаза, в бессилим припал к Хомяковой, неумело, стыдливо и вынужденно заползая рукой ей под кофту…
… Потом, весь опустошённый и безразличный до всего, Васечка шёл вслед за Клыком и то и дело всхлипывал. Клык, не оборачиваясь и не замедляя шага, презрительно бросил через плечо:
— Заткнись! Ты магарыч мне поставить должен от великой радости: впервые женщину попробовал… Это же ведь— наслаждение…
Васечка в своих далёких и потаённых мыслях очень хотел сорвать с плеча винтовку и всадить горячую свинцовую пулю в широкую спину Митьки Клыка, но это его желание, к его же великому сожалению, было несбыточным — и от настигшей его опустошённости, и особенно от страха, который всегда внушал ему старший полицейский Митька Клык. Сегодня Клыка Васечка стал бояться ещё больше…
Жара. Страшная жара. И уже на исходе первый месяц лета 43-го… Зной, казалось бы, усыплял, заставлял расслабляться буквально всех — и рядовых, и генералов. Но сильно уж дремать, по правде говоря, не приходилось: сквозь усыпляющий июньский зной с каждым днём всё острее и острее чувствовалось приближение покуда ещё неизвестных, но, по всему видать, грозных событий. По тем данным, которыми располагал Павел Алексеевич Ротмистров, свободно можно было предположить, что эти самые надвигающиеся грозные события на всю катушку развернутся не где-нибудь, а именно на орловско-курском и белгородско-харьковском направлениях. Это уж точно! Ведь именно здесь советские войска,
стремительно овладев древним городом Курском, продвинулись вперёд до линии Севск, Рыльск, Сумы, и именно здесь образовался так называемый Курский выступ. Фронт сегодня имел дугообразную конфигурацию, а это, — учитывая наличие у противника крупных группировок севернее выступа, в районе Орла, и южнее, в районе Белгорода, — позволяло ему организовывать встречные удары на Курск. Эти удары на Курск гитлеровцы могли нанести в целях окружения и уничтожения главных сил Центрального и Воронежскго фронтов и, естественно, с последующим развитием наступления в в восточном направлении. И это было бы в перспективе неплохой попыткой немцев взять реванш за поражение в зимней кампании.
Июньское солнце не могло окончательно усыпить 5-ю гвардейскую танковую армию: личный состав её усиленно готовился к предстоящим боям — решительным и беспощадным. В армии уже знали, что немцы в надвигающихся боевых действиях обязательно применят новые боетанки; узнали и тактично-технические данные «тигров» и «пантер», а узнав — внесли соответствующие поправки в боевую подготовку экипажей и артиллерийских расчётов.
Никто ни от чего не застрахован: армия Ротмистрова могла вступить в сражение непосредственно с марша, а это всегда чревато нехорошими последствиями. Именно из-за этого был заблаговременно создан передовой сводный отряд в составе 53-го гвардейского танкового, 1-го отдельного гвардейского мотоциклетного и 678-го гаубичного артиллерийского полков. Отрядом этим сводным назначили командовать заместителя командующего армией генерал-майора Труфанова.
Грозные события зрели как чирей на теле, готовый вот— вот прорваться…
К лейтенантам Котляковым заглянул комбат, майор Чупрынин.
— Вольно! — махнул он по-крестьянски рукой на вытянувшихся в струнку лейтенантов. — Какие дела, ребята?
— Всё в норме, товарищ майор! — козырнул Василий.
— Это хорошо. А тебе, Василий, особое спасибо: выручил ты меня в ту распроклятую бомбардировку. Я уж думал, по правде говоря, что душа моя покинула грешное тело и ввысь вознеслась, но ты не дал ей совершить такой нежелательный перелёт. Короче, спасибо огромное!..
— Не за что, товарищ майор! — смутился Василий и тут же вскинулся. — Извините, вы нам обещали нового заряжающего прислать, взамен убитого Каблучка…
— Обещал. А вы что ж, думаете, что я забыл про своё обещание? Нет уж, дудки! Я своё слово всегда держу. — И, чуть обернувшись, Чупрынин резко крикнул: — Сержант Полежаев! Ко мне!..
Из-за сдвоенной — типа детской рогатки — берёзы выскочил сержант и, остановившись подле Чупрыпина, лихо щёлкнул каблуками:
— Товарищ майор! Сержант Полежаев по вашему приказанию прибыл!
Комбат ничего не ответил сержанту, а лейтенантам сказал, прерывисто вздохнув:
— Вот вам… замена… Принимайте в свою семью!
И ушёл, чуть сгорбившись, устало переставляя ноги.
— Да, — вздохнул Василин, — достаётся нашему комбату, и, наверное, по самую завязку… — и к сержанту Полежаеву повернулся. — Ну что ж, новый заряжающий, давай знакомиться. Рассказывай, кто ты и откуда.
