– Наоборот, пытался мне помочь. Пытался о чем-то предупредить.
– Странно. Если это был Стейнбъерн, почему он Вас не убил?
– Потому что это был не он, а мистер Панфлинг, – еще раз все объяснила миссис Арнье. Все, ступай. Мистеру ученому нужно поужинать, а мы его донимаем. И положи на место его книги, куда ты их понес?
Миссис Арнье отобрала книги у Амеди, положила их в чемодан и пошагала к выходу. Амеди поплелся за ней.
– Извините нас, Фабрис. Надеюсь, Ваша работа не сильно пострадала от нашего набега.
– Я так и не успел задать вопрос, хотел спросить, кто такой, этот Ваш Стейнбьерн? Если, конечно, это именно он встретился мне в лесу, – спросил Фабрис.
– Жил здесь когда-то, Охотник. Давно жил. Но он уже умер, увидеть его Вы не могли, так что не думайте об этом, – объяснила миссис Арнье. Она закрыла окно, из которого веяло вечерней прохладой, пошла в сторону двери. Как и в тот раз, когда Фабрис рассказал ей о своих планах, она вся поменялась, глаза ее потухли, стали задумчивы. Все это значило одно – об этом охотнике стоит задуматься.
Вечером, сделав несколько заметок, Фабрис убрал все со стола и подошел к окну. За окном все еще висело солнце, что только сейчас вновь показалось из-за облаков. Садиться за край оно, по всему видимому, не собиралось, но назвать его можно было лишь догорающим. Свет его освещал деревню, лес, искрился в нежной глади озера, но почти совсем не грел, в комнате уже было холодно, как ночью.
Фабрис взял со стола лист со своими вчерашними заметками и снова сложил из него самолетик. Такой же, как и вчера. Но потом разобрал его и пересобрал заново, внеся некоторые изменения. Когда все было готово, он высунулся в окно и запустил самолетик в небо, в котором застыли вечерние облака. Самолетик сделал несколько пируэтов, пронесся над всей площадью и врезался в крышу стоявшего напротив дома. Прямо за этим домом начиналось озеро, а дальше возвышался лес, над которым догорало вечернее зарево.
– День третий. Все еще жив, – проговорил Фабрис, включив записывающее устройство. – Ученых здесь не любят. Почти все боятся меня, как будто нет большего проклятия для рода человеческого, чем общение с южанами. В целом, местечко красивое и если бы не манера местных отсылать всех к черту и тыкать в лицо ружьем, можно было бы пожить. Как и ожидалось, в выслеживании зверей я не смыслю ровно ничего. Исследованный мною лес на первый взгляд не населяет ни одно животное, если правда не называть так разных безумцев, в которых здесь нигде нет недостатка. Одного я встретил в лесу недалеко от озера. Сначала он хотел продырявить мне башку, но потом одним глотком истребил весь мой запас виски и посоветовал бежать отсюда. Тут у них явно что-то не так. Что именно, я не знаю, но готов поклясться, что каждый житель хранит какую-то особенную тайну. Мне кажется, что за этой тайной кроется именно то, что я ищу. Они здесь все явно хотят, чтобы я поскорее отсюда сбежал, или хотя бы подох, но так просто им от меня не отделаться.
9
Амеди перелез через изгородь и оказался перед дверью каменного дома, окна которого выходили к берегу озера. Солнце еще не успело заползти за край, но свет его скрыла пелена облаков, кругом стоял мрак. В нескольких шагах в стороне билась о берег вода и гремели галькой привязанные лодки. Амеди постучал. Со стороны пристроенного к дому деревянного сарая залаяли собаки, над домом послышался гул спугнутой стаи птиц.
– Кто? – послышался из-за двери голос.
– Миссис Арнье прислала меня… – проговорил Амеди. Он залез рукой в карман и достал оттуда измятую записку.
– Какого черта она тебя прислала? – вновь послышалось из-за двери. В этот же миг лязгнул затвор, дверь открылась и вечерний свет вырисовал за ней черты мистера Мона. Он пытался прикурить, но не мог зажечь спичку.
– Чертова сырость. Все мокнет, куда ни прячь. – пробормотал он едва слышно. Спичка все же зажглась, желтый свет ее озарил лицо мистера Мона, глаза его щурились, словно он только что проснулся и был безмерно этому не рад.
– Что там? – проговорил он, словно только в этот момент вспомнив об Амеди. Амеди стоял перед дверью и ничего не говорил. Он протянул бумажку вперед.
– Записка? Что там такое?
– Амеди пожал плечами.
– Зачем же ты тогда пришел, если ничего не знаешь. Пусть идет тот, кто знает. А если человек не хочет говорить словами, то нечего и говорить… Читай давай.
Амеди застыл в нерешительности.
– Читай говорю. Принес, так читай.
– Я не умею… – проговорил Амеди.
– Нут так ступай прочь, если не умеешь!
Амеди застыл. Несколько мгновений он провел без движений, но потом встрепенулся, словно слова мистера Мона только сейчас до него дошли и стал медленно убирать бумажку назад в карман.
Мистер Мон выхватил из его рук записку, огляделся по сторонам и развернул ее. В тот же миг, как он прочел первые слова, лицо его поменялось – в безразличных ко всему глазах вспыхнула искра волнения, щеки побагровели.
– Это миссис Арнье передала? – накинулся он на Амеди. Голос его тоже поменялся, он стал тихим, натяжным.
– Да, – ответил Амеди.
– И ты не читал?
– Нет.