– Спасли меня Вы, а не лес. Так, что благодарен я Вам. Видимо, небеса все еще верят в меня, если прислали столь прекрасное создание спасти мою грешную задницу. У меня, кстати, есть прекрасный виски, можете зайти, будет не лишним немного согреться.
– Мне нужно идти.
– Что ж, ладно, не буду задерживать. Еще раз за все спасибо.
– Спасибо Вам, что согласились молчать.
– Боюсь, это дастся мне гораздо проще, чем Вы думаете. В мире, где никто не говорит с тобой, молчать не трудно.
13
– День третий. Или уже четвертый, черт их разбери эти дни, – проговорил Фабрис, включив записывающее устройство. Он притащил его на кровать и говорил лежа. Рядом с кроватью стояла бутылка виски, к которой он время от времени прикладывался, в стороне горела свеча. За окном по крыше стучал дождь и завывал ветер.
– Вместо всех приборов в следующий раз нужно взять с собой больше патронов, единственное, что здесь действительно необходимо для науки. День выдался удивительный. Лес, наконец, решил, что пора со мной покончить, но в последний момент я дал ему обещание, что женюсь на первой встречной, если он меня отпустит… Как только язык мой не отсох в тот миг. Я еще не сумел посмеяться над своей остротой, как первая встречная уже неслась в мои объятья. Выезжая из Инфилда, я клялся, что не полюблю никого, кроме науки, и вот, не прошло и месяца, как я уже клянусь жениться. Никакого постоянства, черт бы побрал всю эту человеческую натуру… Но она прекрасна… Не натура, девушка, которая была первой встречной. Взгляд у нее, конечно, волчий и манеры те еще, но я клянусь, что не видел еще существа прекраснее. Все происходит как в безумном сне, этот лес, эта клятва, Лия… Даже не представляю, как в реальной жизни все это могло связаться, всего этого не может быть. Должно быть я все еще валяюсь полумертвый где-то в лесу и вижу все во сне. И я даже не знаю, хочу ли я проснуться. Если я все еще в лесу, то вероятно, мне конец. Но если все не сон, и я на самом деле попал во всю эту историю, то мне тоже конец… История темная. Все это, конечно, забавно, но если задуматься… Хотя, нет, лучше не задумываться. Пошло оно все к черту, все эти леса с демонами, все эти пустые обещания, пусть обо всем этом думает кто угодно, только не я… Лия, конечно, прекрасна, может она даже более чем прекрасна, но я не собираюсь о ней думать, мне на все плевать. Да, я думаю о ней сейчас, но я даю себе только эту ночь на мысли о ней, и точка – завтра все забываю. Она, должно быть, бесчувственная и самовлюбленная, что толку о ней думать. Сухая, как камень. Мне бы тоже не помешало немного окаменеть… Посмотрим, может через пару недель в этой дыре я тоже окаменею, буду смотреть на всех вот таким же угрюмым взглядом и молчать. Ладно, что касается науки, то… о ней даже не хочется говорить. Выговорюсь завтра. Все.
Фабрис выключил запись, но почти сразу включил ее снова.
– Послание для того разумного меня, что проснется завтра. Нужно стереть все, что я наговорил до этого. Не слушать – просто стереть.
14
Риг сидел в своей комнате и подбрасывал в огонь камина щепки, когда в дверь постучали. Стук был непродолжительный, но настойчивый, спутать его с любым другим стуком, которыми полнилась старая церковь, было невозможно. Риг протянул свою костлявую шею к окну – за ним никого не было. Окно выходило в другую сторону от двери и за ним почти никогда ничего не было, кроме гнилой стены соседнего дома, но Риг всегда смотрел в окно, когда слышал стук, – это стало его привычкой. Любой звук снаружи непременно приводил к тому, что Риг оказывался у окна.
Когда стук повторился, он встал, снял с огня котелок и медленно пошагал к двери.
За дверью, как и предполагал Риг, стоял мистер Мон.
– Никого? – спросил он, когда Риг открыл ему дверь. В глазах его сияла злоба, словно под дверями он провел все утро.
– Кто тут может быть, – усмехнулся Риг. С озера дуло холодом, так что он не стал открывать дверь полностью, оставил лишь проем, чтоб можно было пройти. Мистер Мон, не говоря больше ни слова, дернул дверь на себя и просунулся внутрь, едва не сбив Рига с ног.
Когда Риг вошел обратно к себе в библиотеку, мистер Мон сидел на его стуле, глаза его горели огнем. Риг терпеть не мог видеть его таким. Он никогда не любил гостей, все без исключения люди были ему в тягость, но терпеть тех, кто входил сюда с таким лицом, было вдвойне тяжелее. Он поставил на стол котел, кинул туда горсть сушеных трав и встал у окна, подставив спину льющимся через окно лучам солнца.
– Туман ушел рано, будет тепло, – нарушил молчание мистер Мон спустя минуту.
– Мне и так тепло. – отозвался Риг.
– Земляным червям всегда тепло.
– Не спорю.
– Как только земля тебя терпит… сидишь тут, как в норе….
– Ты, должно быть что-то хотел сказать, раз пришел.
– Да. Тут мне сказали кое-что. Кое-что очень странное.
– Шаманы? – спросил Риг. Он взял из-под стола полено и продолжил резать щепки, что резал до этого.
– Нет. Эти молчат. С чего бы им теперь говорить…
– Им всегда не с чего говорить, и они всегда говорят…
– Есть вероятность, что Стейнбъерн жив.
– Невозможно.
