Фабрис выбрался из кровати, натянул свитер и подошел к окну. За окном медленно кружились хлопья снега. Они казались такими белыми, что весь мир на их фоне был словно вылеплен из грязи. Они были как пепел, спускающийся над полем битвы. Они сверкали в свете только что поднявшегося солнца, лучи которого пробивались сквозь свинцовую завесу облаков и тихо падали на сырые камни, превращаясь в капли воды. Все это было как сон. Фабрис открыл окно и высунулся – улица была пустой, лишь вдалеке слышался топот лошади и чьи-то голоса. Над озером висел густой белый туман. Сквозь него можно было разглядеть лишь торчащие вдалеке склоны гор, которые втыкались своими вершинами в облака.
Захлопнув окно, Фабрис накинул на себя еще одну кофту, и спустился вниз, где обычно всегда можно было согреться у печи. Не на кухне, не в просторном зале никого не было.
– Миссис Арнье! – позвал Фабрис. Голос его охрип от холода.
Никто не откликнулся.
– Вы не говорили, что зима у Вас начинается летом…
В доме никого не было. На кухне в печи стояла еда, в одной из комнат топилась печь, но людей не было, словно все они в один миг исчезли. Кругом стояла тишина.
Фабрис оделся и вышел на улицу. Там было пусто и холодно, ни с одной из сторон не слышалось ни одного человеческого голоса. С неба спускались снежинки. Они делали это так медленно, словно пытались оттянуть до последнего свое свидание с землей. Фабрис поднял свое лицо в небо, где сквозь серые облака продиралось солнце, на лицо его опустилось несколько снежинок.
Фабрис вернулся домой, заварил чай и сел у печи, в которой трещал огонь. Все происходящее казалось ему сном, только это был не вчерашний кошмарный сон, а другой, куда более кошмарный, но все же более близкий Фабрису сон. Этот сон был таким, каким и должен быть – суровым, холодным, пустым. Что-то явно произошло. Фабрис почувствовал, как к нему подступает тревога. Что-то темное и холодное, что прежде он видел лишь в глазах прохожих, коснулось и его самого, заставив сердце сжаться, а душу замереть.
Раздался стук в дверь. Три коротких удара один за одним прогремели по рассохшимся доскам и расползлись по стенам, нарушив царивший в комнате покой. За все прошедшие дни Фабрис ни разу не слышал, чтобы кто-то стучал в дверь этого дома, так что, услышав удары он замер, словно застигнутый врасплох зверь. Он уже не только догадывался – он явственно чувствовал, что что-то случилось.
Стук повторился.
Фабрис подошел к двери, открыл. За дверью стоял Вонглу. Лицо его, как и в миг их первого знакомства в кузнице, было бесчувственным, глаза пусты. Он стоял прямо и неподвижно. Двигались лишь снег, что кружился над его седыми волосами, и раскрасившиеся в теплые тона облака.
– Доброе утро, – проговорил Фабрис.
– У тьмы нет своей воли, но есть твоя воля. Нужно помнить о своей воли, – проговорил Вонглу.
– О моей воле? – замер в недоумении Фабрис. Если в начале он лишь подозревал, что все происходящее – сон, то сейчас в этом у него не было никаких сомнений. Если вчерашний вечер с визитом Лии еще можно было как-то соотнести с действительности, то это утро уже не соотносилось ни с чем. Оно было попросту невозможным.
– Ты спрашивал, как искать путь.
– Вы на счет того нашего разговора, да?
Вонглу смотрел на Фабриса пустым, холодным взглядом, в котором молчала безнадежность и тоска всего мира. Из кармана своей куртки он достал бумажку и протянул ее Фабрису. Это была та самая карта, которую он отправлял в полет три дня назад.
– Духи леса с тобой, я слышал, как они говорили о тебе. Если ты знаешь куда идти, они тебя выведут. Безголовые снова надели головы. Искать их нужно сейчас.
Договорив, старик еще раз бросил на Фабриса свой взгляд, развернулся и пошел прочь, медленно, прихрамывая. Фабрис проводил его взглядом до переулка, куда он свернул и только после этого стал соображать, что же только что произошло.
– У духов нет воли… – усмехнулся он про себя. – У меня уже тоже нет воли. Ни у кого в этом проклятом краю нет воли!
Миссис Арнье вернулась спустя час после прихода Вонглу. Фабрис так и не смог развести огонь в своей печи, так что сидел внизу на кухне. Когда миссис Арнье вошла, он пил чай, который сам согрел, и смотрел в окно, за которым тихо спускались снежинки.
– Миссис Арнье! – поприветствовал Фабрис. – Я уже подумал вы все исчезли.
Миссис Арнье ничего не ответила. Она выглядела задумчиво и подавлено, что совсем ее не напоминало, Амеди, что зашел следом, был и вовсе напуган. Если все предыдущее еще можно было как-то приписать к обыденности, то задумчивый вид миссис Арнье уже ставил на всем точку – никакой обыденности больше не существовало. Что-то произошло.
– Что-то случилось? – спросил Фабрис. Только сейчас он вспомнил про вчерашнюю записку Лии. От этого воспоминания по телу у него побежал холод, а чашка чая чуть не вывалилась из обмякшей руки. Миссис Арнье еще не успела ничего сказать, но он все уже знал, Пазлы сложились.
– Они приходили к нам ночью, – проговорил Амеди.
– Кто?
– Человекомедведи.
