Аннотация издательства: Предыдущие книги Д. Ортенберга "Время не властно" и "Это останется навсегда" были с интересом встречены читателем. На сей раз это не портреты писателей, а целостный рассказ о сорок первом годе, ведущийся как бы сквозь призму центральной военной газеты "Красная звезда", главным редактором которой Д. Ортенберг был во время войны. Перечитывая подшивки "Красной звезды", автор вспоминает, как создавался тот или иной материал, как формировался редакционный коллектив, показывает напряженный драматизм событий и нарастающую мощь народа и армии. Этот прием позволяет автору рассказать правду о войне, о самом трудном, трагическом ее периоде. Новая книга Д. Ортенберга является ценным источником для сегодняшних и будущих историков Великой Отечественной войны, содержит немало материалов, прежде нам неизвестных, и адресуется широкому кругу читателей. В книге опубликованы фотографии корреспондентов "Красной звезды": М. Бернштейна, А. Боровского, Г. Зельмы, А. Капустянского, О. Кнорринга, С. Лоскутова, Д. Минскера, А. Слуцкого, В. Темина, М. Трахмана, Я. Халипа.
Это не военно-историческое исследование и не мемуары в прямом смысле этого слова. Это - документальный рассказ-хроника, своеобразный дневник редактора, где роль дневниковых записей играют военные номера газеты "Красная звезда".
Листаю и снова листаю страницы старого комплекта "Красной звезды" там протекала моя жизнь и жизнь многих писателей и журналистов в дни войны. Желтеет с годами бумага, но не тускнеют в нашей памяти события тех дней, каждый из которых решал судьбу страны, а значит, и судьбу каждого из нас.
Говорят, что газетный лист живет один день. Это и так и не так: многим материалам, опубликованным давным-давно, уготована долгая жизнь. Они слепок времени, насыщенного как никогда тревожными и как никогда героическими событиями, пропахшими порохом.
Во второй половине сорок первого года не было ни одного дня, о котором нечего рассказать. Но я следую не всем листкам календаря, а выбираю события, с моей точки зрения, наиболее примечательные и с наибольшей отчетливостью отраженные на страницах "Красной звезды".
Читатель найдет в этой книге знакомые имена известных писателей и журналистов, о которых я уже писал. Но, воссоздавая картину тех дней, я не мог не обратиться снова к их жизни на войне, их работе в "Красной звезде", их тогдашним статьям, очеркам, стихам, без которых она была бы неполной.
Константин Симонов, узнав о замысле моей книги, откликнулся на нее такими строками, написанными уже в больнице 30 июля 1979 года:
"Убежден, что задуманное документальное повествование, связанное с работой газеты и ее коллектива в июне - декабре 1941 года, обещает быть интересным. Я, например, вспоминаю те полгода моей работы в газете как едва ли не самое трудное и вместе с тем интересное время в моей жизни. Так это было и для многих других писателей...
Построение книги по принципу изо дня в день, думаю, позволит лучше, чем какое-либо другое, показать всю меру напряжения, в состоянии которого жила сражавшаяся с врагом страна..."
Удалось ли автору достигнуть этого, может сказать лишь мой высший судья - читатель.
Иногда меня спрашивают:
- Ты на войну когда ушел?
- Двадцать первого июня.
- ?!
Да, это было так...
Осенью сорокового года был создан Народный Комиссариат государственного контроля СССР. Центральный Комитет партии направил в новый наркомат группу армейских политработников - начальников политуправлений округов, комиссаров центральных управлений. В числе их оказался и я заместитель редактора "Красной звезды". Меня назначили заведующим организационно-инструкторским отделом. По военным понятиям - вроде начальника штаба.
Наркомат разместился в большом здании, что напротив гостиницы "Москва". Мы, однако, не засиживались там. Сменив военную форму на гражданское одеяние, больше разъезжали по стране, осваивая новое, незнакомое для нас дело.
Настало 21 июня.
Утром меня вызвали в Наркомат Обороны и сказали, что группа работников наркомата во главе с маршалом С. К. Тимошенко выезжает в Минск. Предупредили, что и я поеду с ней. Предложили отправиться домой, переодеться в военную форму и явиться в наркомат.
Через час, а может быть, и меньше, оказываюсь в приемной наркома обороны. Там полным-полно военного народа. С папками, картами, заметно возбужденные. Говорят шепотом. Тимошенко уехал в Кремль. Зачем - не знаю. Ничего, кроме тревоги, мне не удается прочитать на его лице.
Около пяти часов утра нарком вернулся из Кремля. Позвали меня:
- Немцы начали войну. Наша поездка в Минск отменяется. А вы поезжайте в "Красную звезду" и выпускайте газету...
И вот после полугодового перерыва я снова на Малой Дмитровке, 16, в знакомом трехэтажном здании, где до этого проработал три с лишним года.
Наша старенькая тихоходная ротация выдает последние тысячи очередного номера "Красной звезды", датированного 22 июня. Делали его накануне, до начала войны - делали обычно. Вполне мирный номер! Текущие армейские дела: минометный взвод на учениях... задачи оружейных мастеров... самообразование ротных политработников... окружная конференция рационализаторов... Спокойный, деловой тон. Ни одного слова о немецко-фашистских захватчиках, о гитлеровской агрессии. Даже на четвертой полосе, почти целиком посвященной международным событиям, в сообщениях об агрессивных действиях фашистской Германии и ее союзников в Европе, на Ближнем Востоке, в Африке - совершенно бесстрастная терминология: "противники", "войска Германии", "войска Италии"...
Давно исчезли со страниц наших газет такие стреляющие ненавистью выражения, как "фашистские звери", "фашистский разбой", "оккупанты". После 23 августа 1939 года, когда был заключен советско-германский договор о ненападении, печать стала проявлять сдержанность, в общем-то объяснимую.
