Все стены дома Бимишей со стороны улицы были так густо залеплены подобными листовками и прокламациями, что уже трудно было понять, какой он на самом деле. Берти давно вернулся в школу, но, к великому огорчению Дейзи, предпочитал компанию Родерика Роша. У мальчиков только и разговоров было, как они вырастут, запишутся в бригаду «сизых» и убьют Икабога. Девочке было ужасно одиноко. Интересно, думала она, Берти хоть немного скучает по ней?
Домик Дейзи оказался единственным домом Внутреннего Города, на котором не было ни одного государственного флага, портрета короля, сражающегося с Икабогом, или плаката в поддержку нового налога. Во время парадов «сизых» отец старался, чтобы девочка не выходила на улицу и даже к соседским детям, а сидела дома.
Однажды лорд Слюньмор обратил внимание, что на маленьком домике около кладбища нет ни флагов, ни плакатов, и многозначительно покачал головой. Когда-нибудь ему это пригодится.
Наверняка вы не забыли про трёх смельчаков, которых бросили в тёмный каземат. Тех самых, отказавшихся верить в существование Икабога и рядового Пугса.
Слюньмор про них тоже не забыл и целыми днями думал, как бы поскорее покончить с ними, но так, чтобы самому не попасть под подозрение. Сначала он хотел подсыпать им яд в суп, а потом списать их смерть на естественные причины. Он уже даже придумал, каким ядом воспользоваться, но ему помешали родные и близкие арестованных, которые стали дежурить у дворцовых ворот, добиваясь аудиенции у его величества. Но что ещё неприятнее, вместе с ними была леди Эсланда, и Слюньмор сразу заподозрил, что это она организовала пикет у ворот.
Слюньмору пришлось пригласить их во дворец, но, вместо того чтобы проводить их в Тронный зал, он привёл их в зал для совещаний королевских советников и вежливо предложил садиться.
– Мы хотим знать, когда наши ребята предстанут перед судом, – сказал брат рядового Огдена, крестьянин, который разводил свиней неподалёку от Бифтауна.
– Вы их держите без суда уже несколько месяцев, – поддержала его мать рядового Вагстаффа, официантка из Вин-о-Града.
– И мы хотим знать, в чём их обвиняют, – добавила леди Эсланда.
– В государственной измене, – проворчал Слюньмор, отворачиваясь от крестьянина и закрывая нос надушенным платком.
Между тем крестьянин был одет очень чисто, и эта уловка понадобилась Слюньмору, чтобы унизить посетителя, смутить, заставить чувствовать себя маленьким человеком. И, надо сказать, Слюньмору это удалось.
– В измене?! – удивлённо воскликнула мадам Вагстафф. – Да во всём королевстве не найти людей больше преданных его величеству, чем наши ребята!
Холодные глаза Слюньмора скользили по лицам встревоженных родственников, по лицу возмущённой леди Эсланды, и вдруг его осенила блестящая идея. Как только это раньше не приходило ему в голову! Можно вообще обойтись без яда!.. Нужно просто опорочить их добрые имена!
– Завтра они предстанут перед судом! – сказал он, вставая. – Суд состоится на главной площади Тортвилля. Я хочу, чтобы как можно больше людей услышали, что они ответят. Всего наилучшего, леди и джентльмены.
И с коварной усмешкой поклонился и вышел.
Первым делом Слюньмор отправился в каземат.
С тех пор как он их видел последний раз, пленники сильно исхудали. Не имея возможности бриться и мыться, они представляли собой жалкое зрелище. Надзиратель дремал в углу.
– Доброе утро, джентльмены, – энергично начал Слюньмор. – У меня для вас хорошие новости! Завтра вы предстанете перед судом!
– И в чём же нас обвиняют? – недоверчиво спросил капитан Гудвилл.
– Ничего нового, Гудвилл. Вас будут судить за то, что, встретив на болоте монстра, вы позорно бежали, вместо того чтобы защищать своего короля. А чтобы оправдать свою трусость, вы стали утверждать, что Икабога не существует. Это и есть измена.
– Грязная ложь! – глухо промолвил Гудвилл. – Делайте со мной что хотите, Слюньмор, но я скажу правду! Мне всё равно!
Другие два гвардейца Огден и Вагстафф решительно кивнули, всем своим видом показывая, что согласны с капитаном.
– Что ж, – ядовито усмехаясь, заметил Слюньмор, – может быть, вам и всё равно, что с вами будет… А как насчёт ваших близких? – поинтересовался он. – Неужели вас не огорчит, если, к примеру, ваша матушка, Вагстафф, случайно поскользнётся, спускаясь в погреб и разобьёт себе голову?.. Или ваш брат-крестьянин, Огден, по неосторожности ткнёт себя острой косой и зарежется, а его труп сожрут собственные же свиньи?.. А что почувствуете вы, Гудвилл, – зловещим шёпотом продолжал Слюньмор, – если с леди Эсландой произойдёт несчастный случай и, упав с коня, она сломает свою прекрасную шею?..
Слюньмор был уверен, что леди Эсланда возлюбленная Гудвилла, и поэтому угрожал капитану её смертью. Ему и в голову не приходило, что девушка может защищать мужчину, с которым ни разу в жизни даже не обменялась ни единым словом.
