А потом выдохнул, разжал пальцы, намертво вцепившиеся в ее плечи, и… Опять начал целовать. Уже не так остервенело. Мягко, лениво, нежно. Непривычно для него. Совсем нехарактерно.
И Керри, очарованная его неожиданной лаской, обняла за шею, зарылась пальчиками в отросшие волосы, заглянула в светлые глаза, где уже не было первоначального, звериного вожделения. Только нежность. Такой контраст. Такая сладость…
Поцелуй был мягким и глубоким. Настолько сводящим с ума, что Керри опять обняла Уокера ногами, чувствуя наливающуюся твердость внутри себя. И желая ее.
И опять стонала, отвечала, подавалась сама к нему, такому неторопливо-сильному, такому возбужденному и внимательному. Этот контраст выбивал из колеи понимания происходящего похлеще, чем первоначальный, все сметающий на своем пути ураган.
Это было наслаждение в чистом виде, наслаждение, мягкость и сладость.
И даже, когда Уокер вышел и перевернул ее, заставив упереться в спинку кровати руками, это ощущение не потерялось. Только стало более пикантным, острым и заводящим. Оглушающим.
И теперь, после всего произошедшего, Керри остается только задаваться вопросом, что же это такое с ней происходит? Зачем она опять здесь? С ним? Почему ее кошмар имеет над ней такую власть? И почему он… Чего он хочет?
Керри понимает, что надо бы спросить. И не может. Пока не может.
Уокер докуривает, обнимает ее сильнее, пальцы его, запутавшиеся в ее волосах, становятся жесткими и подчиняющими.
И в следующее мгновение Керри, уткнувшись лицом в подушку и покорно отставляя попку, так, как ему хочется, понимает, что еще какое-то время не спросит о его намерениях. И, возможно, это будет длительный срок. Потому что Уокер, совершенно очевидно, очень соскучился.
Потом они опять лежат, он опять курит, она опять молчит.
– Завтра собирайся, – говорит он ей настолько неожиданно, что Керри вздрагивает. Голос его, тихий и хриплый, звучит непривычно. Забыла она уже, как он может говорить. Безапелляционно. Так, что возражать нет сил. Но надо.
– Куда?
– Я присмотрел квартиру… Вернее, не я, но неважно. Короче, сегодня едем смотреть.
– Зачем?
– Ты не хочешь смотреть? Ладно, без тебя.
– Нет, Рэй, – Керри приподнимается на локте, смотрит на него, – зачем мне? Я в общежитии живу.
– Нет. Ты живешь со мной.
Керри молчит какое-то время, осознавая происходящее.
Да, Уокер вообще, абсолютно не изменился. Зачем спрашивать ее мнение? Зачем интересоваться ее планами, чего она хочет, о чем она думает? Это неважно. Он уже все решил. Как тогда, когда взял ее в первый раз, без ее согласия. И это воспоминание неожиданно и больно бьет по сердцу, заставляя осознавать неприятную действительность. Что не любящий парень рядом с ней, хоть и хорошо с ним до нереальности. Нет. Рядом с ней ее кошмар. Ее ночной ужас. От которого она избавилась. Который сам избавился от нее. Забыл. Активно очень забывал. Так, что весь их городок вверх дном переворачивало. А теперь решил вспомнить. И опять давит. Опять заставляет. Вот только в этот раз не получится.
Он, конечно, проявил свой нрав, знаменитый, уокеровский, увез ее от университета, как всегда, наплевав на все на свете. На ее желания, чувства, репутацию, в конце концов!
Но и она стала другой. Изменилась.
Керри встает, молча начинает одеваться, собирает растрепанные кудри в пучок, натягивает джинсы прямо на голое тело.
– Рей, – она поворачивается к наблюдающему за ней Уокеру.
Он уже не курит. Он понимает, что сделал что-то не то, поэтому сидит и смотрит на нее. И взгляд его пугает. Очень сильно. Керри кажется, что если она не уберется отсюда, то рискует остаться здесь, пристегнутой к спинке кровати. Конечно, он не позволял себе таких вещей, но все бывает в первый раз, не так ли?
– Рей, я не хочу никуда переезжать. Просто не хочу. Меня все устраивает, как есть, я не собираюсь начинать совместную жизнь…
– С таким, как я? – договаривает он за нее свою версию, опять тихо и очень страшно.
Она молчит. Не опровергает, хотя это неправда. Она хочет сказать ему, что он слишком круто взял, что она просто не хочет торопить события, хочет разобраться в себе… Но не успевает. Уокер, моментально натянув штаны и схватив одежду, просто молча сверлит ее злым взглядом и выходит прочь, хлопнув дверью.
За окном взревывает мотор байка, и только бензиновый выхлоп указывает на то, что здесь недавно кто-то останавливался.
Керри подходит к окну, смотрит на след от покрышек, черный, маслянистый, а затем так же молча выходит из номера, набирая по пути такси.
И не обращая внимания на слезы, катящиеся из глаз.
– Уокер, еб*на, какого хера на улице машина Коллинза?
Хозяин автомастерской, Дэн Льюис, которого, как выяснил не так давно Рэй, в молодости звали Бешеный Лю, и совсем не за добрый нрав, рычать умеет так, что поджилки трясутся. У всех. Кроме Рэя, само собой. Ему в этот момент абсолютно похер на автомастерскую, бизнес, машину зануды Коллинза. И на самого Бешеного Лю тоже похер.
