Почти тысяча еврейских девушек – иные чуть старше 16 – были собраны со всей Словакии весной 1942 года. Им сказали, что они отправляются на работы в оккупированную немцами Польшу и что их отсутствие продлится не дольше нескольких месяцев.Так началась первая волна депортации словацких евреев в концентрационные лагеря. За каждого высланного правительство Словакии обязалось перечислить Германии по 500 рейхсмарок, якобы в виде возмещения расходов на профессиональное обучение и их устройство на новом месте. На самом деле, эти деньги служили гарантией, что никто не вернется домой.За 1942 год из Словакии было депортировано 57 628 евреев; из них, согласно доступным данным, выжили не более 800 человек.Автору удалось воссоздать истории женщин из первого поезда в Аушвиц и их повседневную жизнь – и смерть – в «эффективной» фабрике смерти. Эта книга – свидетельство, как можно остаться человеком в нечеловеческих обстоятельствах.В формате a4.pdf сохранен издательский макет.
© Heather Dune Macadam, 2020
© Г. Л. Григорьев, перевод, 2022
© ООО «Издательство АСТ», 2022
Фотография на обложке Silvio Abreu Photo / Shutterstock.com предоставлена Shutterstock/FOTODOM
Никто не знает – и никогда уже не узнает – точного числа людей, депортированных в Аушвиц[1] и погибших там в период между 1941 и 1944 годами; большинство исследователей сходятся на цифре примерно один миллион. Но Хэзер Макадэм знает наверняка, сколько именно женщин из Словакии ехало в первом «еврейском» транспорте, прибывшем в лагерь 26 марта 1942 года. Благодаря скрупулезной работе с архивными материалами и интервью с уцелевшими узницами, ей известно, что весной 1942 года без малого тысячу юных евреек – некоторым еще не исполнилось и 16-ти – насильно собрали по разным словацким городкам, заверив их, будто они всего на пару месяцев едут на «общественные работы» в недавно оккупированную Польшу. Вернулись лишь немногие.
Макадэм в своем исследовании отталкивается от списков из иерусалимского музея Яд Вашем[2], от интервью, собранных в видеоархиве Фонда Шоа, от материалов из Национального архива Словакии, а кроме того, ей удалось разыскать нескольких бывших узниц, которые на тот момент еще были живы, и поговорить с ними, с их родственниками и потомками. В результате она сумела не только реконструировать жизнь и быт женщин из первого эшелона и их семей до депортации, но и детально воссоздать их повседневную жизнь в Аушвице, а для некоторых – и обстоятельства смерти. Находки Макадэм тем более впечатляют, что ее задача осложнялась отсутствием многих исторических документов, ей пришлось столкнуться с разными версиями имен и прозвищ, с разным их написанием, – и кроме того, после Второй мировой войны прошло уже слишком много лет. Как справедливо отмечает автор, писать о холокосте нелегко. Но, прибегнув к приемам художественного вымысла, вообразив и дописав отдельные сцены и диалоги, она смогла добиться в своей книге эффекта присутствия.
В феврале 1941 года «И. Г. Фарбен»[3] решил разместить один из своих крупных новых заводов по производству искусственного каучука и синтетического бензина рядом с Аушвицем. Это решение было обусловлено удобным местоположением лагеря: наличием крупного железнодорожного узла, ряда предприятий по добыче сырья, богатых водных ресурсов. Нацисты отвели Аушвицу свою роль в «окончательном решении еврейского вопроса» – он был не просто лагерем рабского труда, но и местом, оборудованным для оперативных массовых убийств и не менее оперативного избавления от тел. В сентябре 1941 года был проведен эксперимент, в ходе которого 850 узников были «успешно» умерщвлены газом «Циклон Б», производимым на основе синильной кислоты, и первый комендант Аушвица Рудольф Гесс разглядел в этом газе эффективный «ответ» на «еврейский вопрос». Лагерные медики заверили его в «бескровности» такого метода убийства, и он заключил, что газ оградит его подчиненных от неприятных травмирующих сцен.
Но лагерь еще предстояло построить. Проект разрабатывал архитектор Ганс Штосберг. На прошедшей 20 января 1942 года Ванзейской конференции Главное управление имперской безопасности (РСХА) доложило, что оккупированные страны Европы, по его оценкам, могут предоставить в общей сложности около 11 миллионов евреев. И всем им, выражаясь словами шефа РСХА Рейнхарда Гейдриха, второго в иерархии СС после Генриха Гиммлера, «в ходе окончательного решения еврейского вопроса нужно найти наилучшее применение». Те, кто для работы слишком слаб, слишком юн или слишком стар, подлежали немедленному уничтожению. Заключенные посильнее должны будут сначала отработать, но потом, в свое время, все равно умереть, «поскольку те, кто прошел естественный отбор, при освобождении могут стать зародышевой клеткой для возрождения еврейского общества».
