Гермиона, не имея мужа, хочет завести ребенка, используя донора спермы. Неожиданно из случайного разговора она узнает, что Драко, ее босс, мечтает о наследнике, но девушка, с которой он состоит в эмоционально зависимых отношениях, не собирается иметь детей из-за проклятия ее рода. И то, что начинается между Малфоем и Грейнджер, как прагматичная договоренность, неожиданно приводит к чему-то большему... AU без Второй магической войны.
.
Тик-так.
Тик-так.
Гермиона могла бы сказать, что никогда раньше не думала о том, хотела ли иметь детей. И она действительно не слишком беспокоилась о продолжении рода, но это было до того, как однажды ее всерьез посетила мысль о существовании пресловутых биологических часов.
Возможно, размышляла Грейнджер, не всем людям было суждено встретить кого-то подходящего, чтобы создать семью. По крайней мере, если это касалось ее, то к своим двадцати восьми годам она все еще оставалась старой девой с отсутствующими перспективами.
Гермиона была одной из лучших выпускниц Хогвартса, — умнейшая ведьма поколения, как говорили о ней, — но со временем стало очевидно, что в отношениях с мужчинами ее мозги больше мешают, чем приносят пользу, ее боялись и сторонились. Так что в какой-то момент она пришла к пониманию того, что муж ей не слишком-то и нужен. Достаточно только ребенка.
Следом за решением завести младенца вставал вопрос о том, что делать с его созданием. Зачатием, если называть вещи своими именами. Обращение в поисковую систему Гугл выдало очевидное: криобанк спермы, доступ к которому обеспечивали магловские специализированные клиники. Они предоставляли множество вариантов — буквально все, что она могла бы пожелать с точки зрения интеллекта, происхождения, возраста и других особенностей. Но в этом как будто бы не было души, словно она собиралась создать куклу по готовым шаблонам, а не родить живого человека со всей его возможной вариативностью. Поэтому анонимный донор спермы был методом, который Грейнджер не сбрасывала со счетов, но все же продолжала поиск альтернатив.
Ей не давали покоя размышления о том, что лучшим исходом было бы родить от кого-то, кого она знала. Например, Гермионе часто попадались статьи, где говорилось о том, что «друзья заводят детей вместе». Ее это цепляло. Если бы Гарри был жив, она знала, что немедленно бы попросила его, и он, вероятно, сказал бы «да». В конце концов все, что от него бы требовалось, это несколько минут мастурбации, а остальное сделали бы врачи.
Стоило проблеме обрести объем, и Грейнджер уже не могла перестать о ней думать. Ее мозг требовал найти решение сложившегося уравнения.
***
На следующее утро, сидя за рабочим столом, Гермиона заполняла документы, но ее мысли упорно крутились вокруг собственного оплодотворения.
Если она не собиралась пользоваться банком спермы, то список потенциальных кандидатов был критически не длинным.
Грейнджер задавалась вопросом, с чего действительно стоило начать. Критерии выходили неутешительными.
Это должен был быть кто-то, кого не пугала бы сама идея стать отцом, но рука об руку с этим шел также и вопрос о том, какое участие мужчина хотел бы принимать в жизни ребенка.
Это должен был быть кто-то, кто мог бы, так же как и она, разделять потребность быть родителем от желания строить общий дом и покупать собаку.
Это должен был быть кто-то, кого она смогла бы видеть в своей жизни долгое время: на именинах, периодических совместных ужинах и прочих неизбежных мероприятиях.
Гермиона была глубоко погружена в себя, когда дверь ее офиса открылась.
«Малфой-Юнион», где она работала, занимал несколько этажей небоскреба, но не все сотрудники имели отдельные кабинеты. Большинство — так же как и Грейнджер, — делили офисы на пять-шесть человек, в зависимости от специфики подразделения. Она трудилась здесь почти год, перейдя от непосредственных конкурентов: Люциус Малфой буквально купил ее услуги, и это была обоюдовыгодная сделка, которую не омрачало даже то, что ее начальником стал его сын.
Сегодня в офисе из-за наложения отпусков и командировок не было никого, кроме Гермионы.
— Грейнджер?
От неожиданности она даже вздрогнула и выронила ручку.
Драко Малфой. Он стоял в дверях и со всей очевидностью наслаждался произведенным эффектом.
Его единоличный кабинет располагался напротив: просторный, с панорамными окнами и, вечерами, с совершенно умопомрачительным видом на Лондон.
Когда Гермиона только приступила к работе в его семейной фирме, Малфой-младший бесстыдно пытался использовать свое положение, чтобы вытурить ее с этого места, но отец не дал ему такой возможности. Так что ее школьному противнику пришлось смириться. Однако это не мешало ему подкалывать Грейнджер при каждой возможности; ее непослушные волосы, ее веснушки, ее в целом невзрачный вид — все это было мишенью его острого языка.
Для Гермионы не было ничего оригинального в его оскорблениях или поддразниваниях — Малфой вел так себя на протяжении многих лет. Вся их учеба в Хогвартсе была приправлена этой специей.
Как ни странно, ее работа никогда не вызывала у него недовольства.
«Умно, Грейнджер», признавал он, хотя бы даже для того, чтобы вызвать ее румянец, который он мог бы после использовать в качестве очередного прицела.
