Да, я думала, что парни предали меня. Бросили. Может быть, это всего лишь мысли обиженной женщины, но разве моя обида не стоила того? Руслан считал, что нет. Он меня не слышал. У них давно своя жизнь, где нет места мне. Любимый клуб у Руслана, больные игры у Зверя. Я не знаю, можно ли склеить разбитое, если вас было двое. Но точно могу сказать, что втроем это тем более невозможно.
Марк повернул меня к себе лицом и взял за плечи.
— Оливия…
Не знаю, что он хотел сказать — мне показалось, он желал поцелуя. Марк смотрел на мои накрашенные губы.
— Скажите, — прошептала я. — Вы рассказали всю правду о дочери?
Только сейчас Марк взглянул мне в глаза. Я едва дышала, чувствуя ледяное дыхание на влажных губах.
— Что заставляет вас сомневаться?
— Смерть Леонарда, — прямо сказала я. — Вы убили его слишком быстро.
— И все? — он насмешливо поднял густые брови. — Он вас оскорбил, а мой брат еще молод. Он снес ему голову на эмоциях.
Голубые глаза были такими ясными. Слишком честными для нашего дрянного мира, где деньги дороже чести. Так что глупая отмазка. Я опустила глаза, но голову не смогла — Марк взял меня под подбородок.
— Вы мне не верите?
— Сегодня вы спрашивали, что я делала, — вспомнила я разговор в ресторане. — Я съездила к Леонарду, и нашла бумаги. Материалы по делу. Он утверждал, что дочка могла выжить.
Я едва взглянула ему в глаза — в глубине они потемнели. А мне захотелось проверить его, как сегодня я проверяла Руслана. Поверит или нет? Или его разозлит, что я копаюсь и копаюсь в прошлом, вместо того, чтобы удовлетворять их с братом.
— Я не думаю… — осторожно начал Марк.
— Я была у могилы… Она пуста.
— Пуста? — он недоверчиво прищурился. — Вы уверены? Оливия, прошло много времени… Но если вы правы, я найду вам дочь. Если она жива — это замечательно.
Он улыбнулся — искренне, белозубо. Марк любовался мной с таким наслаждением, что я усмехнулась. Прикрыв рот рукой, я опустилась на кровать. Мне нужно было перевести дух, потому что неподдельная радость Марка от новости, что ребенок может быть жив, сбросила камни с моего сердца.
Марк упал на колени и взял меня за руки.
— Если она жива, мы найдем ее. Но раньше времени не стоит надеяться, дорогая. Это неконструктивно.
— Я понимаю, — усмехнулась я. — Просто… Ничего не могу с собой поделать.
— Я хочу увидеть это место…
Открылась дверь, и я подняла глаза: Александр вернулся с бутылкой вина и тремя бокалами.
— Чудесная новость, — бросил Марк через плечо. — Оливия сказала, что ребенка нет в могиле. А следователь оставил записи, из которых следует, что он может быть жив.
— Она, — поправила я.
— Конечно. Утром съезди на место и разберись. Я хочу знать, что случилось с могилой.
Марк гладил мне руки и смотрел в глаза, а я, вместо того, чтобы ответить тем же, вдруг уставилась на Александра.
Он остолбенел в дверях, в одной руке охапка бокалов, в другой — темно-зеленая бутылка. Рот открыт, словно он получил неожиданную весть. В номер он входил с улыбкой, но теперь выглядел обескураженным.
— Что?.. — пробормотал он. — Вы раскопали могилу?
— Я не могла этого оставить, — сказала я. — Вы понимаете?
Мои ладони лежали на плечах Марка. Он обернулся и уставился на брата, тоже уловив изменения.
— В чем дело? — спросил он.
Стало так тихо, что стало слышно дождь, барабанивший по стеклу. Александр осмыслил ситуацию и покачал головой. Он подошел к столу, расставил бокалы.
— Все в порядке. Завтра съезжу.
— Налей вина! — отрывисто велел он брату, и вновь повернулся ко мне, словно боялся потерять зрительный контакт. Руки обнимали мои бедра, животом Марк упирался в колени, и я понимала, что сбежать не получится.
Вторя мыслям, Александр провернул ключ в замке и затем откупорил вино. Поймал мой встревоженный взгляд и усмехнулся — понял, что я насторожилась, когда заперли номер. Сердце гулко застучало в груди, а в горле пересохло.
Я взглянула Марку в глаза — он смотрел на меня так, словно я его смысл жизни. Располагающий взгляд. Но меня он пугал.
— Выпьете? — предложил Александр.
Я помотала головой. Еще бы не хватало.
— Немного, Оливия. Такие новости нужно праздновать. Хотя бы символически, — Александр приподнял бокал, вино едва покрывало донышко. — Представьте, если ваша дочь жива, разве есть, что еще желать?
— Нет, — подумав, я приняла бокал.
Взгляд Александра был слишком взрослым. Он смотрел как повидавший жизнь человек.
Я поднесла бокал к губам, по очереди рассматривая братьев. Не просто смотрела — примеряла роль моих мужчин. Представляла львов на
Что, если бы Марк с братом бы украли меня, стали моими любовниками и я бы забеременела от старшего… То, что первым стал бы он, я нисколько не сомневаюсь. Марк не из тех, кто соглашается на вторые роли.
Вот как бы все сложилось тогда?
Я пытливо смотрела в Марку глаза. И на миг показалось, что со мной бы не случилось беды, будь я их женщиной. Руслан и Кирилл были слишком беспечны. Они меня украли — они были обязаны обо мне позаботиться. Эти ребята хотя бы понимают, что женщина прайда нуждается в защите и внимании. Да, я хотела опеки и кого-то, кто сможет помочь.