Анжела, ещё недавно сдержанная и церемонная, прямо при охраннике и консьержке разрыдалась в голос. Пока поднимались в лифте, она ничего не рассказывала. Только тряслась, как в лихорадке, и почему-то старалась отодвинуться от Тураева. А он не находил в своей внешности никаких изъянов. Наоборот, после тенниса и душа Артур стал прежним — успешным и желанным.
Отвернувшись и закрыв лицо великолепной цыганской шалью с кистями и люрексом, Анжела втиснулась в угол кабины и стояла там до тех пор, пока лифт не поднялся к холлу и не открыл двери. Анжела вышла на подгибающихся ногах, сгорбленная и жалкая, как старуха.
Она привела Тураева в свою спальню с немецким гарнитуром «Румба», упала на широкую постель прямо в плаще и в туфлях. Артур с любопытством разглядывал японский веер над изголовьем, свечу в подсвечнике на тумбочке, пальму в кадке, шкаф с двумя овальными зеркалами, туалетный столик с флакончиками и тюбиками. Шаги заглушал плотный толстый палас, похожий на английскую лужайку. На пуфик у трельяжа Тураев и сел, сняв плащ, свернув его и положив себе на колени.
— Анжелика Станиславовна, я ничего не понимаю…
Она не ответила. Упираясь кулаками в пуховые шёлковые подушки, с невероятным трудом поднялась и дёрнула шнурок, спуская шторы на окно. Потом зажгла маленькую хрустальную люстру под потолком и лишь после этого скинула платок, стянула плащ.
Анжела была в синем боди и коротенькой юбчонке, по фактуре схожей с её ласковыми колготками. Волосы она на сей раз не навивала и не укладывала; даже, как показалось Тураеву, и не расчёсывала. Насмерть перепуганная кошка, чувствуя настроение хозяйки, заползла под кровать и боялась даже высунуть оттуда нос.
Артур поднялся с пуфика, подошёл к постели, присел на краешек и протянул руку, но дотронуться до себя Анжела не дала. С дикой силой она рванулась прочь, полоснув Тураева безумным взглядом.
— Анжела, мне некогда, — устало сказал Артур. — Скажите внятно, для чего я вам так срочно потребовался, иначе встреча не имеет смысла.
— В косметической клинике с меня потребовали справку… Дайте закурить, пожалуйста!
Тураев достал из кармана пиджака пачку «Парламента», зажигалку, и Анжела жадно затянулась. Правда, до этого долго не могла поймать язычок пламени на кончик прыгающей в пальцах сигареты.
— Так вот, перед небольшой операцией я сдавала анализы, в том числе и кровь на ВИЧ-инфекцию. Короче, сегодня я узнала, что больна СПИДом. Не просто инфицирована, а именно больна. — Анжела тряхнула свалявшимися волосами. — Так что отойдите подальше, Артур, я вас умоляю!
— Это точно? — зачем-то переспросил Тураев.
А в следующий момент вспомнил, что ещё при первой встрече в его квартире сильнейшее поначалу влечение к молодой красивой вдове сменилось безотчётной брезгливостью…
— Точно.
Анжела, кажется, успокоилась, но для этого ей потребовалась ещё одна сигарета.
— Теперь я понимаю, почему Евгений так не хотел, чтобы я делала эту операцию. Уверял, что и без этого я для него — лучшая женщина на свете, и не нужно доводить до скучного идеала симпатичную живую мордашку. Он ведь знал, что в клинике с меня спросят результаты анализа крови, и потому возражал. Он заразил меня! Законный супруг! Со дня нашего венчания других мужчин у меня не было — прошу поверить на слово, клянусь Богом! Такой же анализ год назад показал, что я здорова. С тех пор я не сдавала кровь, не кололась одним шприцем с наркоманами. Медики использовали только одноразовый инструментарий, когда я посещала стоматолога. Я не делала абсолютно ничего, опасного для здоровья, но всё равно заболела.
— Когда у вас с ним происходили эти размолвки?
Тураев, ничуть не боясь заразы, всё-таки подошёл к окну, пытаясь поймать очень важную мысль. Но та, сверкнув молнией, погасла.
— Относительно операции? Да совсем незадолго до его самоубийства. Примерно тогда же, когда в гараже появилась «Киа-Капитале». Значит, Евгений уже всё знал или догадывался. Он изменял мне — я вам рассказывала про презервативы. Они, как видите, не помогли. Скорее всего, Женька заразился от той шлюхи, которая удавилась в шкафу, и передал эту гадость мне. Врачи сказали, что меня подвёл иммунитет. Я ведь болела воспалением лёгких, долго не могла правиться…
— Это только одна из версий, — вяло перебил Тураев, прекрасно понимая, что так, скорее всего, дело и обстояло.
Субоч перед тем, как отправиться на метро в Зябликово, сжёг в пепельнице какую-то бумагу. Скорее всего, это было заключение медиков о его страшной болезни. Хотя, конечно, бумага могла и не иметь отношения к несчастью. В любом случае, благодаря Анжеле Субоч расследование сегодня здорово продвинулось, но самой вдове от этого легче не стало.
— Кстати, Илона Имшенник не вешалась в шкафу. Экспертиза установила, что её убили. В комнате царил разгром — девушка до последнего боролась за жизнь.
