И всё-таки Оля Луговцова оставалась женщиной, которая привыкла быть чистой и красивой. Шатаясь и хватаясь за стены ванной комнаты, она приняла душ. Сложила грязное бельё в тазик и сунула в него карманную стиральную машинку — два пластиковых диска с вибратором. Конечно, вода была чуть тёплой, но стирального порошка Оля не пожалела.
Запустив процесс стирки, она вернулась в комнату — готовиться к ответственной встрече. Она должна была произвести на Краснянского приятное впечатление и развлекать его до тех пор, пока он не уснёт.
Запахнув махровый халат, Оля вытащила из шкафа свою сумку. С омерзением вытряхнула на пол таракана и обнаружила, что специальные презервативы пропали. Так и знала, когда прошлым утром забирала в поездку браслет, что оставлять ценности здесь нельзя. Проверили даже отдельный номер, ценой невероятных усилий выбитый Маратом для Ольги. Сам он жил в четырёхместной комнате. Но для женщины, по его мнению, комфорт значил куда больше, чем для мужика. Что ж, всё правильно. Теперь совесть точно не будет мучить. Другого выхода, кроме придуманного Ольгой на палубе теплохода, не оставалось.
Лишь бы шприц был на месте! Он не оставался в сумке, а был зашит под подкладку куртки. Шприц не пропал, несмотря на то, что китайцы между делом обшарили все Олины карманы. Марат предупреждал, чтобы она не воровала, а обчистили именно её. Обчистили, лучезарно улыбаясь — сделали, как последнего лоха.
Ольга слила в ванну мыльную воду, снова наполнила таз и включила машинку, хотя прополаскивать полагалось вручную. Пока нужно высушить бельё, а после приняться за джинсы и водолазку. Но это днём — перед отлётом в Москву. Или подождать до дома? Отсюда точно привезёшь тараканов или какую-нибудь экзотику похуже, так что надо перестирать всё в гостинице.
Она сушила перед зеркалом пепельные длинные волосы, по очереди обдувая пряди горячим воздухом из фена. Гостиница не спала круглые сутки, и сейчас на всех этажах пили, ели, орали, дрались, трахались и подсчитывали доходы-расходы. Несколько горничных собирались попить чайку и громко хохотали, повизгивая, как поросята.
Надо обязательно рассказать Магомеду и Серафиме обо всех этих кошмарах; может, пожалеют и заплатят побольше. Ни одной девчонке из их кафе не доводилось работать в таких условиях.
Когда Ольга меняла в тазике воду, в дверь постучали. Плотнее завернувшись в халат и затянув широкий пояс, она на цыпочках приблизилась к косяку и спросила, жалея, что в двери нет глазка:
— Кто?
— Оля, меня тётя Лида прислала. Просила сказать, что Костя тебя ждёт! — отбарабанил писклявый девчоночий голосок. — Помнишь, он приглашал?..
— Помню, конечно. Скажи, что скоро буду.
Тон Оли стал приторно-сладким. Она уже не по приказу, не за деньги, а из чувства мести за свои вчерашние мытарства хотела поскорее встретиться с Краснянским и за несколько минут сделать его инвалидом. Но Костя ничего не заметит, ибо будет спать сном праведника.
Она ещё успела развесить бельё, надеть другой комплект и накраситься. С собой в Благовещенск Луговцова взяла синий шёлковый костюм — брюки и блузон с жилетом, в котором было очень много маленьких карманчиков. В один из них Оля положила шприц, в другой — большую ампулу. Повертевшись перед зеркалом, она осталась довольна собой, но всё-таки поправила контурным карандашом рисунок губ. Уходя, она порадовалась своей предусмотрительности и расторопности — в гостинице отключили воду.
Интересно, почему только «резинки» взяли, думала Ольга, закрывая дверь номера на ключ. Впрочем, нужно ещё раз как следует проверить вещи, а потом уже рассуждать. «Бугор» Краснянский, проснувшись, найдёт своё имущество в полном порядке. Внезапную сонливость спишет на перепой и полученное удовольствие. Ничего, конечно же, не заподозрит, так что утром можно не дёргаться. Расхолаживаться, впрочем, тоже не следует…
Ольга, сопровождаемая девочкой-худышкой, которая вчера тоже была со всеми в Китае, поднялась на третий этаж, где было и чище, и светлее. Подумала, что уже утро, часов шесть, и времени остаётся мало. К тому же она не спала целые сутки. Дура, зря не вколола стимулятор!..
Девочка постучала, и тотчас же из-за двери донеслось:
— Заходи! — Голос был молодой, приятный баритончик.
— Идите, а мне туда нельзя! — Худышка будто провалилась сквозь пол.
Ольга нажала на ручку, отворила дверь и увидела за прилично сервированным столом брюнета лет двадцати пяти в густо-вишнёвом пиджаке.
— О-о, какие мы нарядные! Для меня, что ли? — Он осклабился.
— Для вас. — Ольга стояла на пороге тесного грязноватого номера прекрасная, как нимфа.
Краснянский даже притих, созерцая это чудо. Привыкший к скорым и грубым совокуплениям, которые не предполагали долгих ухаживаний, он растерялся и встал навстречу своей рабыне, чего раньше никогда не делал.
Костя откашлялся и спросил:
— Откуда костюмчик с наворотами? Неужели с собой привезла?
— Нет. Здесь, у китайцев, для себя купила, — бойко ответила Оля. — Раз вы в кашемире, мне неудобно приходить сюда в рабочей одежде.
