Спустя две недели Аня вновь пригласила Итона в бар после закрытия. Снова никого, только приглушенный свет, негромкая музыка и очередной безалкогольный коктейль.
Итон, широко распахнув глаза, забывая моргать, смотрел, как Аня кладет в два высоких стакана лед, отмеряет нужное количество тоника и лимонного сока, затем добавляет абрикосовый сироп и бросает в стакан немного зернышек кардамона и стебель лемонграсса.
– Пробуем? – спросила она, озорно подмигнув.
Итон кивнул и первым сделал глоток.
– Мне нравится, – наконец сказал он и улыбнулся, глядя на свой бокал.
Аня, заметив искреннее счастье в его глазах, на миг забыла, что вообще хотела сказать. Итон так редко улыбался, и оказалось, что делал он это очень красиво.
– Я рада, – произнесла она, тоже попробовав получившийся коктейль. – Определенно добавлю его в меню.
Итон крутил в длинных пальцах стакан, разглядывая напиток цвета закатного солнца. Ане нравились тихие вечера в его компании, нравилось разгадывать выражение умных глаз, следить за каждым его жестом. Итон казался человеком-загадкой, наполненным нерастраченным теплом и преданностью близким. Остин считал брата странным и как-то раз сказал, что, возможно, Итон страдал аутизмом. Но Аня была склонна считать его ярким представителем интровертов. Не любит толпу и шум, чувствует волнение при большом скоплении посторонних, говорит кратко и по делу. При этом Итон отличался острым умом и сообразительностью, к тому же был мастером на все руки. Аня знала, что его родители тоже считали сына вполне нормальным, разве что с некоторыми личными особенностями.
Она глубоко погрузилась в свои мысли, не сразу заметив, что Итон уже довольно продолжительное время не сводит с нее глаз. Улыбнувшись, Аня заправила прядь светлых волос за ухо и коснулась пальцами своего прохладного бокала. И вот тогда Итон вдруг сказал:
– Можно пригласить тебя на танец?
Аня выпрямилась, взглянув на него немного растерянно. Она не замечала, но уже некоторое время играла песня группы
– О… Да. Да, можно. Только у меня очень скромный опыт медленных танцев, – призналась она, отчего-то чувствуя, что нужно немного разрядить обстановку.
– У меня его нет совсем, – тихо хмыкнул он, но первым слез с барного стула, поправив рукав тонкой черной кофты.
Чувствуя легкую дрожь в ногах, Аня вышла из-за барной стойки, вытерев вспотевшие вдруг ладошки о черные джинсы-клеш. Каблучки ее темно-синих замшевых туфель глухо стучали по деревянному полу, когда она подходила к Итону. Он чуть отошел от бара, замерев почти в центре помещения, куда едва доставал свет единственных ламп, включенных над стойкой.
Когда его большие ладони легли на ее талию, заиграл особенно эмоциональный припев. Аня вскинула руки, замешкавшись, не зная, что ей делать. Итон тем временем подошел ближе еще на шаг, и ее обдало теплом его сильного тела. Ладони как-то сами собой коснулись его спины, поднялись чуть выше, к лопаткам. Они молча и неторопливо переступали с правой ноги на левую, медленно кружась в центре пустого бара. В какой-то момент Аня прикрыла глаза, прижавшись щекой к плечу Итона. Он гладил ее спину, пропускал пряди волос сквозь пальцы и дышал ей, ощущая себя так, будто попал в самый эпицентр волшебства и счастья.
Песня закончилась, сменившись незнакомым им обоим треком, и Аня опустила руки, отступая на шаг. Она только и успела, что приоткрыть губы, намереваясь что-то сказать, как Итон шагнул к ней, наклоняя голову, целуя ее в губы, проникая внутрь языком. Этот поцелуй длился не больше пары секунд, не дольше какого-то крошечного мгновения, но стал самым значимым событием, что случались в жизни Итона. На языке остался сливочный привкус с ноткой цитруса.
Но стоило ему заглянуть в глаза Ани, как он испугался.
– Прости, – тихо произнес он, взволнованно потирая шею ладонью, отступая от нее все дальше.
В ее глазах плескался шок. И Итон решил, лучшее, что он сейчас мог сделать, – это уйти и оставить ее одну.
Он ненавидел себя за то, что только что все испортил.
Аня ошарашенно коснулась кончиками пальцев нижней губы, не сразу осознав, что входная дверь только что захлопнулась. Итон ушел. А до этого… До этого он ее поцеловал.
– Боже мой…
Вся кровь бросилась ей в голову, и Аня, едва переставляя ноги, подошла к барной стойке, ткнувшись в поверхность лбом, прикрывая голову согнутыми в локтях руками.
Ей вдруг стало страшно и тоскливо. Сердце рвалось из груди, а дыхание сбилось, и казалось, что ей не хватает кислорода.
Аня любила Остина всем сердцем и всегда оберегала свою семью. Только вот Итона она тоже считала частью семьи и дорожила им не меньше. Некоторое время назад она начала догадываться, что, возможно, значит для него чуть больше, чем Остин или племянники. Но она полагала, что это пройдет. И уж точно Аня не думала, что Итон решится на такой шаг…
Она боялась, что сама все испортила, что невольно дала ему повод думать о ней как-то не так… И теперь не знала, каким образом она сможет все исправить. Аня не хотела терять Итона. Иногда ее посещали странные мысли, будто он – частичка ее души или нечто родное, без чего она не сможет полноценно жить. Он казался ей светлым и самым искренним человеком, и Аня относилась к нему с трепетом и нежностью.
Бар она покинула только через полчаса, кое-как успокоившись. Закрыла дверь, набрала код сигнализации и пошла к машине, уверенная, что Итон уже давно дома.
Но он, как и всегда, сидел в пикапе и завел мотор только, когда «хонда» Ани тронулась с места.
