— Если у нас родится сын, мы назовем его Сальватором, — ответила счастливая женщина.
— Сочту за честь, а пока давайте выздоравливать.
Луиза осталась с Николь, а Мишель и доктор вышли.
— Господин профессор, я не на минуту не сомневаюсь в успехе операции и безмерно благодарен вам. Если не произойдет чего-то непредвиденного, мы предполагаем пожить в Аргентине еще месяц и потом поедем домой. Приглашаем вас посетить наше поместье. Мы рады вам всегда.
— Я обязательно выберу время и навещу вас.
После небольшой паузы Сальватор спросил:
— Скажите, Мишель, Луиза вспоминает об этом, как его?..
— Ихтиандре?
— Да.
— Мне кажется, что после того случая в гроте она только и думает о нем… Господин Сальватор, вы действительно ничего не знаете об этом человеке?
— Почему не знаю?! — попробовал отшутиться доктор. Но, видя напряженный взгляд собеседника, проговорил:
— Нет, Мишель, мне о нем ничего неизвестно.
Ошибка Ольсена дорого стоила профессору — ему снова приходилось говорить неправду.
Из палаты вышла Луиза, и их взгляды встретились. Чувствуя, что девушку необходимо отвлечь от ее сомнений, Сальватор предложил первое, что пришло в голову:
— Я не показал вам еще свой дельфинарий. Желаете взглянуть?
Мишель взглянул на часы и проговорил:
— Профессор, мы и так задержали вас, к тому же я тороплюсь на деловую встречу. Если только Луиза??
Такого поворота событий де Аргенти не ожидал и уж тем более — ему никак сейчас не хотелось оставаться с Луизой один на один. Но предложение уже прозвучало, и оставалось ждать ее ответа. Девушка, словно прочитав мысли доктора, пожалела его; своим видом давая понять, что в следующий раз очередь за ним.
— Нет, — проговорила она, — спасибо за приглашение, профессор. Сальватор. Я с удовольствием, только позже — когда поправится Николь.
— Чудесно, — подхватил Мишель, — тогда мы больше не будем вас задерживать. До свидания, господин профессор.
Де Аргенти с заметным удовольствием поцеловал протянутую руку Луизы.
ГЛАВА 7
Теплым июльским вечером от перрона станции Буэнос-Айрес отходил поезд, увозивший семью де Луэстенов. Сальватор и Ольсен, улыбаясь, шли за медленно уходящим экспрессом.
— Как жаль, что время неумолимо идет вперед, и мы уезжаем. Ничто не предвещало счастья познакомиться с вами, профессор Сальватор… Спасибо вам, и вам, Ольсен, за доброе отношение и за лечение.
Поезд набирал скорость, и провожающие отстали. Сальватор остановился. Знал бы молодой ассистент университета истинную причину привязанности этого, в общем, немногословного человека к его семейству… Сальватор вздохнул: «Луиза…». Любовь девушки к названному его сыну вызывала в нем противоречивые чувства. С одной стороны, он никак не хотел, чтобы девушка узнала правду об Ихтиандре, с другой — он очень жалел ее и хотел хоть чем-нибудь помочь…
— Сальватор, пора идти, — Ольсен прервал его размышления. Профессор рассеянно посмотрел на друга…
Вспомнилось посещение особняка де Луэстенов — Сальватор считал себя богатым человеком, но то, что они увидели там, — превзошло его ожидания. «Человек всегда должен стремиться к недосягаемому — к вершинам в науке, в бизнесе, к вершине человеческих взаимоотношений — любви, иначе он просто так коптит небо. Славен человек, достигший честным трудом одной из вершин, трижды — достигший нескольких», — эти слова своего учителя профессора Люэра Сальватор пронес через всю свою жизнь…
— Ты прав, Ольсен, пожалуй, пойдем.
Управляющий с удивлением посмотрел на Сальватора. Казалось, вот уже несколько минут тот не слышит его…
Вернувшись домой, профессор зашел в клинику и услышал разговор, долетевший до него из холла. Прислушавшись, Сальватор различил голоса Карлоса Менеса и доктора Сандро.
— Нет, вы только послушайте, что они пишут: «Мюнхенское соглашение является великим достижением дипломатии и направлено на достижение всестороннего мира в Европе…». Подумать только — «великое достижение», — возмущался Менес, — Гитлер без всякой армии, одной политикой завоюет всю Европу. Да и что там политика — он игрок, и знающий игрок, ставящий на слабости сильных — заявляя им о мире, и запугивающий неуверенных в себе политиков Запада.
— Очень неплохо для капитан-лейтенанта военно-морских сил, — проговорил третий голос — голос Джеймса.
— Доктор Вейслин, а вы не согласны с моим мнением?
— Отчего же, господин Менес… — Джеймс сделал небольшую паузу, а Сальватор, ставший невольным свидетелем этого разговора, обратил внимание на интонацию Вейслина…
— … я думаю, что Гитлер таким, а может, и иным путем завоюет Европу.
— Вы так говорите, как будто это дело уже решено.
— Я не стратег, господин Менес, но это уже видно, и меня это собственно не интересует.
Наступило молчание, и де Аргенти, воспользовавшись моментом, появился перед ними.
— Как поживаете, господин Менес?
— Спасибо, профессор, чувствую себя превосходно. Готов покинуть вашу клинику.
— Сегодня в 14.00 я проведу консилиум, и мы определимся…
— Добрый день, господин профессор, — услышал Сальватор женский голос. Он обернулся и кивнул двум пациенткам, проходящим по коридору.
