Гиз сразу понял этот неприкрытый намек. Дело в том, что по существующему в Совете Пяти порядку Иван курировал все постсоветское пространство. А Гиз проводил на этом пространстве операции, даже не поставив Ивана в известность. Несанкционированные действия на территории одного из членов Совета Пяти грозили большими неприятностями. И хитрюга Гиз мгновенно пошел на попятный.
Уважаемый Жан, спасибо за заботу о моей скромной персоне. Я сегодня же доставлю Молоканова пред светлые очи Ивана! Только позвоню и узнаю куда! — вполне искренне заверил он, но его попытка быстро уладить щекотливый вопрос не удалась: доверенный человек Ивана, которому он позвонил, сообщил, что его хозяин еще утром отбыл в США.
Гиз недовольно поморщился и решительно набрал электронный адрес Ивана, на который послал подробный отчет о Молоканове и испросил разрешение позвонить.
Как ни странно, но Иван вскоре позвонил сам и безо всяких церемоний строго спросил:
Скажи‑ка мне, Гусак[2], с чего ты взял, что этот Молоканов изобрел наночип?
Однако смутить нахального Гиза было не так просто:
Как говорится в отчете, отправленном вам, глубокоуважаемый Иван, по точным агентурным данным некоторые, и их достаточно много, богатые и вполне разумные люди без всяких видимых причин переводили свое состояние на счета, принадлежавшие Молоканову, после чего вскоре умирали вроде бы как естественной, не насильственной, смертью. И большинство из них проходили курс лечения в клинике известного вам лично китайского профессора… — многозначительно проговорил он.
Все это я знаю! — резко оборвал его Иван. — Меня интересует другое. Твое личное впечатление. Ты же с ним встречался под видом французского журналиста. Этот человек способен на такое гениальное открытие?
Честно говоря, не знаю, — немного подумав, чуть растерянно ответил Гиз. — Он был не слишком разговорчив, хотя мы обсуждали электоральные перспективы его партии. За него вещал его приятель Позин.
Ну, этот известный Демосфен, — не преминул продемонстрировать свои знания Иван, подумав, что надо поинтересоваться у Кристины, ввел ли ее этот Позин в российское «светское общество».
Ситуация мне ясна, Гусак. Ты продолжаешь отдыхать в Бретани, пока с этим типом не пообщается кто‑нибудь из моих толковых людей, после чего я приму решение.
Значит, готовить его к поездке в США? — с трудом скрывая радость, деловито спросил Гиз: ему казалось, что неотвратимое наказание за проявленную самодеятельность его миновало.
Забудь про США! — недобро рассмеялся Иван. — Во–первых, американцы могут не дать ему визу, а во–вторых, на собеседование в посольство его же придется отпустить одного, чего никак нельзя делать…
Вы, как всегда, правы, многоуважаемый Иван, а я — идиот, — с подобострастной готовностью поспешил согласиться Гиз, — забыл, что у меня есть вполне подходящий вариант…
Озвучь! — невозмутимо приказал Иван.
Ялта.
В Крыму у Гиза были верные люди из местных исламистов, которые тайно распространяли воинствующий фундаментализм путем «промывания мозгов» местным муллам и их пастве, сопровождаемого щедрыми материальными пожертвованиями. Более того, Гизу удалось под видом татар, в свое время выселенных Сталиным и теперь возвращавшихся в родные деревни, внедрить в Крым нескольких великолепно тренированных боевиков, родившихся на территории России и свободно и без акцента говоривших по–русски. Они были выходцами с Северного Кавказа.
Что же, Ялта вполне подходит, — одобрил Иван. — Там много отдыхающих, в том числе и из России. Но ты, Гусак, головой отвечаешь за то, чтобы с Молокановым ничего дурного не случилось, — в голосе Ивана явственно послышалась угроза, — во всяком случае до встречи с моим представителем, — многозначительно добавил он.
Полностью сознаю свою ответственность, — ответил Гиз, который на этот раз не лгал.
Сколько времени тебе понадобится, чтобы переправить этого типа в Ялту?
Не меньше недели, — сразу ответил Гиз и пояснил: — Молоканова необходимо вывести из состояния стресса и подготовить к неожиданному путешествию.
Хорошо, согласен, но даю тебе не более недели, — чуть подумав, ответил Иван без особого энтузиазма: он ничего не любил откладывать.
А кто будет с ним встречаться в Ялте? — осторожно поинтересовался осмелевший Гиз.
Ты, Гусак, этого человека не знаешь, а, кроме того, твое любопытство переходит допустимые границы, — отрезал Член Совета Пяти и повесил трубку.
Ивана всегда раздражал этот наглый и самоуверенный потомок герцогов и королей, и он в очередной раз не без удовольствия подумал, что, пока он жив, не бывать «гизенышу» Членом Совета Пяти.
В свою очередь Гиз догадывался об истинном отношении к себе Ивана, но, задав неподобающий вопрос, выяснил главное — сам Иван в Ялту не собирается. Любой другой человек не может быть для планов Гиза хуже: он все‑таки надеялся хоть как‑то использовать Молоканова. Ведь на его пленение было затрачено столько сил и денег. Может, его ушлые крымские ребята как‑нибудь договорятся с посланцем Ивана? С самим неумолимым Иваном о каких‑либо приватных договоренностях можно было даже не мечтать.
