Несколько дней спустя, — продолжил грек, — легкий самолет с взрывчаткой, зарегистрированный в Боснии, взлетит с тамошнего аэродрома. Он пересечет Эгейское море, и вплоть до последнего мгновения его не засекут радары. Его цель — купол собора Святого Петра. Будут разрушены церкви в Венеции, Барселоне и Риме. Месть! Средства массовой информации поднимут крик: «Мусульмане ответили католикам!» Ненависть, целое тысячелетие томившаяся под поверхностью, вырвется наружу. В нынешней обстановке, когда трут только и ждет поднесенной спички, кто знает, к чему это приведет… Но мы, православные, будем наблюдать со стороны, как наши давние враги рвут друг друга на части. Мы все — от Афин до Олимпии — будем сидеть в барах, пить кофе и смотреть Си-эн-эн.
Согласитесь, мистер Блейк, месть сладка. Мы испытаем эту сладость. И Подлинный Крест, вложенный в наши руки Всевышним, будет символизировать правоту нашего дела.
— Что-то вроде одобрительного знака свыше.
Он холодно на меня посмотрел:
— Если угодно.
— Прекрасно, Хондрос! Представление — высший класс! В какое-то мгновение я вам почти поверил.
Я повернулся к Кассандре, которая хмурилась и недоуменно на меня смотрела:
— На самом деле его интересуют наличные. Он загонит Крест музею Гетти или Ватикану и выручит за него сумасшедшие деньги. Когда ты наконец это сообразишь, он просто вышибет тебе мозги.
Хондрос улыбнулся и помотал головой. Потом закурил очередную сигарету.
— Какие жалкие потуги!
Кассандра откинула голову назад и рассмеялась.
— Я должен их увидеть. Должен убедиться, что они живы.
Хондрос что-то прокричал по-гречески. Я уставился в сумеречную глубину виллы. Спустя несколько мгновений появилась Дебби; следом шел низенький крепыш с револьвером в руке. Девушка была бледной, на руке вздулась желтоватая шишка размером с кулак. На ее белом, аккуратно заправленном в джинсы свитере зеленели пятна, будто она поскользнулась на мокрой траве. При виде меня ее лицо просияло.
— Гарри!
Она рванулась ко мне, но громила схватил ее за руку.
— Удовлетворены?
— А как Зоула? — обратился я к Дебби.
— С ней все хорошо. Мы живем в одной комнате. Что они собираются с нами делать, Гарри?
Хондрос жестом приказал ее увести, и охранник потащил девушку прочь.
— Гарри!
Но Дебби уже уводили по какому-то длинному мрачному коридору.
— Вы не думайте, сострадание мне вовсе не чуждо, — сообщил Хондрос, не выказывая и намека на что-либо подобное.
Он раскрыл лежавшую перед ним папку и подтолкнул в мою сторону несколько страниц. Я пролистал их своей здоровой рукой: копии второго дневника Огилви.
— Фотокопии, — сказал он. — Мы, несомненно, могли бы его расшифровать, но время поджимает, а вы так славно работали… Займитесь. Сообщите нам, что там говорится об иконе. Вы должны управиться…
Он взял Кассандру за запястье и посмотрел на ее часы.
— Ну, скажем, загадка должна быть разрешена к завтрашнему утру, к девяти часам.
— Не будьте идиотом! На взлом шифра могут уйти недели, а я не специалист.
— К девяти утра. Если к тому времени вы не сообщите нам, где искать икону, мы застрелим Дебби. Дадим вам еще три часа и убьем Зоулу. А еще через три спишем в утиль вас — за плохую работу.
— Не можете же вы всерьез…
— А если вы еще хоть раз заикнетесь, что чем-то недовольны, то я сокращу время до одного часа.
— Дайте мне Дебби и Зоулу. Три головы лучше, чем одна. Они уже чрезвычайно мне помогли: Дебби с ее знанием семейной истории и Зоула как историк-маринист.
— Пожалуй, в ваших словах есть толк, мистер Блейк.
— Мы не сможем работать, когда ваши гориллы дышат нам в затылок.
— Почему бы тебе не воспользоваться ежовыми рукавицами, Толис? — откликнулась Кассандра. — Убеди его ударом молотка по раненой руке. Еще кофе, Гарри?
— Спасибо, не надо. У тебя пахнет изо рта. Или я повторяюсь?
— Пожалуйста, обойдемся без взаимных оскорблений, — обратился к нам Хондрос. — Я не дурак, Блейк.
И понимаю, что ваш ум затуманен болью и что размышления требуют соответствующей обстановки. В вашем распоряжении весь первый этаж и участок — в преде лах ограды. Дотроньтесь до ограды или ворот — вас застрелят. Опустите кончик ступни в море — вас застрелят. Ступите на пристань — вас застрелят. Поднимитесь наверх без сопровождения — вас застрелят. Разумно?
— Вы — сама щедрость. Благодарю. А если мы найдем для вас икону?
— Этим вы заслужите мое расположение.
— То есть, нажимая на спусковой крючок, вы улыбнетесь?
— Вы теряете время, мистер Блейк. Думаю, вам пора приниматься за работу.
Он прокричал что-то внутрь дома. Переговоры велись на греческом. Похоже, обитатели виллы получали инструкции.
Я медленно встал и, нетвердо ступая, пошел в дом.
Там была большая, оснащенная кондиционером гостиная, прохладная после уличной жары. Вбежала Дебби и своими объятьями чуть не сбила меня с ног. Руку сразу охватила стреляющая боль. Зоула была в легком летнем платье; она тоже крепко меня обняла.
— Что произошло, Гарри? Ты опасно ранен?
