…Поздний ужин доставил море удовольствия сразу по трем причинам. Во-первых, вся толпа, включая Виктора с Татьяной, вырубили телефоны, и нас никто не беспокоил. Во-вторых, я объявил мораторий на обсуждение любых серьезных тем, а девушки удачно придумали и развили чрезвычайно смешную несерьезную. И, в-третьих — как выяснилось значительно позже — после беседы со мной Валерий Константинович шепнул Лизе, что все будет хорошо. И она, окончательно поверив в то, что «у нас» все получится, начала дурить. Само собой, в хорошем смысле этого слова, то есть, заливисто смеялась над каждой шуткой, ластилась к «наставнице», сияла так, что было больно глазам, и щедро делилась детским, но невероятно теплым счастьем с нами, взрослыми.
В общем, нахохотались мы до колик в животе. А после того, как умяли все съедобное, и артефактор, извинившись, сообщил, что ему надо отъехать по делам, решили, что спать не хочется от слова «совсем».
Да, привирали. Как минимум Оля и ее подопечная, которые, в отличие от нас, все время плавания на бронекатере провели в тренировках. Но я не стал заострять на этом внимания — дождался ухода Валерия Константиновича и, попросив тишины, озвучил интригующее предложение:
— Волнение на море — меньше одного балла. Буксировщиков, ИДА-шек и ласт — выше крыши.
Народ издал восторженный вопль и унесся переодеваться. Весь, кроме Максаковой и ее наставницы, правильно расшифровавших мой жест.
Тянуть с советом было бы жестоко, вот я и озвучил его с улыбкой:
— Лиз,
— Да!!!!!!
— Тогда бегите…
Убежали. С радостным гиканьем. И побили все рекорды переодевания. Поэтому уже минут через десять «обнаружились» в фойе первого этажа с горящими глазами и со всей снарягой, кроме буксировщиков, наперевес. Последние к линии прибоя отволок я. И любовался своими красотками до прибытия «сладкой парочки». А потом постучал по правому виску, собрал ИДА-шки в конференцсвязь, первым вошел в море, добрался до места, с которого можно было погружаться, и в сердцах шлепнул себя по лбу. После чего попросил народ деактивировать
обнаружившуюся у берега, и весело озвучил Главное Предположение:
— Почти уверен, что на глубине мути не будет…
— Ага! — хором выдохнула вся толпа, а Света, успевшая врубить движок своей игрушки и гонявшая его на холостом ходу, добавила:
— Айда проверять!
Рванули все. С приблизительно одинаковым ускорением, благо, ныряли в таком режиме не первый раз, в хорошем темпе доплыли до любимейшего «оазиса» моей младшенькой, остановились, порадовались, что мути в этом месте практически нет, и зависли. Все, кроме «владелицы» Самой Красивой Ракушки в этой части моря и Максаковой-младшей. А эта парочка, вырубив и опустив свои буксировщики на ближайший песчаный «барханчик», метнулась инспектировать этот самый «оазис» и любоваться всем, чем можно и нельзя, в упор.
Балдели минут десять, если не больше. А потом юная Ратница как-то уж очень резко развернулась к нам и расстроено вздохнула:
— С вами здорово. Причем что тут, что в Пятне — можно радоваться жизни так, как требует душа, и не ждать ни окриков, ни насмешек. К сожалению, мне всего трина— … то есть, почти четырнадцать, и я себе не принадлежу, так что…
— Лиз, ты думаешь не о том! — перебила ее Таня и принялась вколачивать в сознание девочки фразу за фразой: — Самый первый и самый главный шаг к независимости ты уже сделала — заслужила наше уважение. Останешься такой же достойной личностью и дальше — мы убедим твоего деда отпускать тебя с нами на всевозможные премьеры, на некоторые мероприятия высшего света, сюда, то есть, в Бухту, и даже в Пятно. А значит, ты начнешь радоваться жизни не через четыре года, а уже в этом месяце. Говоря иными словами, не вешай носик, подруга — мы тебя не бросаем…
…Меня подняла Дайна. В восемь четырнадцать утра. И заявила, что, судя по изменению электрохимической активности мозга моей благоверной, она уже выдрыхлась и проснется в течение нескольких минут, а мы со Светой все еще в кровати. Я приложил себя
Она мгновенно пришла в себя, бесшумно выскользнула из-под одеяла и на цыпочках рванула на выход. Я выбрался из спальни по тому же маршруту, в темпе навестил санузел, умылся, оделся, забрал у андроида, дежурившего в коридоре, роскошнейший букет из темно-красных роз и, дождавшись Свету с Ирой, отправился будить жену.
