Иконы полностью

Я начинаю обматывать руку тканью. Мне хочется спрятать под ней все. Свои чувства, его чувства. Я не желаю их.

Я завязываю концы полоски так туго, что мне кажется, будто кровь уже не доберется до кисти. Может, это и к лучшему.

– Идем-ка отсюда, – говорит Ро, швыряя в воду последний камень.

Он наблюдает за тем, как тот летит и исчезает в волнах. Это не тот мирный океан, что плещется у пляжа нашей миссии, там, вдали от Трассы. Здесь вода бурная и беспокойная и такая же хаотичная, как сам Хоул. Такая же гневная, как Ро. Такая же запутанная, как Лукас. Такая же растерянная, как я.

– Я уже сказала, мне очень жаль.

Но Ро хотел бы услышать другое, и по этому поводу я тоже сожалею. Лицо Ро выглядит мрачным. Он вздыхает и качает головой:

– Неважно.

Еще одна ложь.

Ро шагает вдоль береговой линии, и я спешу за ним.

– Ты хотя бы узнала что-нибудь полезное там, в Хоуле? Или вы просто развлекались, ну, если исключить стрельбу?

К тому времени, когда мы возвращаемся в Медицинское крыло, я уже рассказываю ему все. Об Иконе. О том, как та убила напавшего на меня парня, но не меня саму. И не Лукаса. И как мы взобрались на холм и что там увидели.

О Доке, и о Хаксе, и о Фортисе, и о Сопротивлении.

– Значит, кое-что мы все-таки можем сделать. – Ро смотрит на небо, на форт, думает. – Мы должны рассказать Тиме. Она знает, что нам необходимо. И может быть, у нее есть доступ к информации, которую мы можем использовать для удара.

– Какого удара?

Ро глядит на меня как на последнюю дуру:

– Впервые в жизни мы действительно способны сделать что-то такое, что нам поможет. Поможет всем.

– Но нам следует быть осторожными, Ро. Нас ведь всего четверо.

– Трое. Нас всего трое.

– Что?

– Ты просто дурочка, если думаешь, что Лукас поможет нам сокрушить его собственную мамашу и лишить ее работы.

– Ты не знаешь Лукаса.

Ро смотрит на меня с недоверием:

– Лукас больше ничего не значит. Никто из этих медных пуговиц не имеет значения. Это дело грассов. Как я хочу вернуться в миссию! Я знаю там кое-кого, кто мог бы помочь.

– Да ведь нам не известно даже, уцелела ли миссия!

Мое сердце болезненно сжимается, когда я думаю о Биггере и Биггест, оставшихся там.

– Неважно. Это наш шанс, Дол. Другого может и не быть. Мы должны что-то сделать. Да если бы мне не нужно было туда, я бы прямо сейчас вон с той скалы спрыгнул!

Взгляд Ро становится жестким, твердым как сталь. И никаких золотисто-коричневых искр. Ро наконец начал прислушиваться к звуку голоса собственного гнева. Он забыл о сердце.

Юноша-грасс, влюбленный в девушку-грасс, исчез вместе с отливом. И на его место прилив вынес грасса-революционера.

И в конце концов это может оказаться куда более пугающим, чем любовь.

За ужином вечером этого дня мы все четверо почти не смотрим друг на друга.

Тима не разговаривает ни с Лукасом, ни со мной. Ро не разговаривает с Лукасом. Лукас не разговаривает со мной. Я не говорю с ним. И, окончательно ухудшая дело, к нам направляется полковник Каталлус. Как будто чтобы бесповоротно лишить нас аппетита.

Чудесно.

– Хочешь рассказать им, что мы сегодня обнаружили? – Ро смотрит на Тиму, запихивая в рот яблоко почти целиком. – После того, как они сбежали и бросили нас тут?

– Ро! – предостерегающе говорю я. – Тише.

Вряд ли Ро решится сказать что-либо в присутствии полковника Каталлуса. Здесь мы несвободны в разговоре. И он это знает.

Лукас таращится на Ро.

– Вообще-то, нет. – Тима кладет вилку – еда на ее тарелке нетронута.

Полковник Каталлус окидывает нас испепеляющим взглядом и устраивается за нашим столом, рядом с Лукасом.