Это была её комната. В её избушке. Она скинула одеяло — на ней была всё та же ночнушка, в которой она засыпала два дня назад, до встречи с Дмитрием. Неужели он донёс её до кровати?
Сунула ноги в туфли и выбежала на улицу, в чём была. По утренней грязи подбежала к соседнему дому — ставни на окнах были заколочены. Тропинка от калитки поросла травой.
Света посмотрела на номер дома. Вместо цифр там была повёрнутая восьмёрка.
Она обернулась, схватившись за голову. Все номера остальных домов, включая её собственный, были точно такими же. А вся улица казалась пустой и заброшенной. Не пели птицы, не слышалось шума колёс от дороги. Деревня вымерла, словно со вчерашнего дня прошло много лет.
— Её пора увести оттуда, — сказал Дмитрий, глядя на стеклянную капсулу, где, слегка подрагивая, спала в летаргическом сне Светлана. — Увести в другую реальность, более интересную и необычную. Вроде той, откуда вывели меня.
Старший экзекутор усмехнулся.
— Она тебе понравилась?
— Нет, — поморщился Дмитрий. — Скорее — остатки недобитой жалости.
Сказал и подумал, что сам не знает — соврал или сказал правду.
— Так почти всегда бывает после первой миссии. Не тебе решать, стажёр. Запомни, мы тут всего лишь пешки, статисты. Дешёвая рабсила, знакомая с основами психологии и физиологии. Хоть и относятся к нам уважительно. Как к самым сообразительным домашним питомцам.
Лифтовая перегородка открылась с лёгким хлопком. В отсек вошло худое трёхногое существо с узким венцом на голове, которое сопровождал десяток таких же, только уменьшенных вдвое. Экзекутор с Дмитрием поклонились: цепешам не было важно, какой тип приветствия выбран, земной или местный, был важен сам факт. Процессия приблизилась к капсуле, Дмитрий уже знал, что главный из них — верховный жрец провинции. От тихого свиста, переходящего на ультразвук, заныло в ушах — то были ритуальные песни, сопровождающие процесс.
Они рисовали в воздухе повёрнутые восьмёрки и пели.
— Боже, зачем они опять это делают, — тихо сказал Дмитрий. — Неужели нельзя синтезировать адреналин и норадреналин искусственно? Неужели это такая сложная формула для их технологий?
— Религия, как я уже говорил. Любому социуму нужна религия, ритуалы или что-то, похожее на это. Раса цепешей убила в себе половину эмоций, свойственных, к примеру, нам, когда у нас ещё только построили пирамиды. Их социуму это попросту не нужно — они много тысяч лет не знают ни войн, ни стихийных бедствий, ничего. Подобным образом поступают почти все цивилизации перед тем, как войти в космическую эру. Все, кроме нашей. Сила землян — в слабости. Мы боимся. Мы переживаем. Нам страшно, нам интересно, мы жаждем секса, экстремальных ощущений и всего прочего.
Дмитрий подошёл ближе. Какие-то тонкие манипуляторы водили по коже, ковырялись в ушах девушки, доставая ушную серу. Дмитрий поморщился и отвернулся, экзекутор продолжал:
— У всех цивилизаций есть ряд профессий, которым тоже нужны реакции типа «бей или беги». Например, аварийные ремонтники в отдалённых станциях, зоологи, исследователи и так далее. Большинство рас для этих целей синтезирует гормоны искусственно, но не цепеши. У цепешей культ страха — это какая-то мистическая категория, вроде энергии или кармы, которую можно «отобрать» только у разумного существа другой расы. Бояться у них считается почётным, как у нас почётна доблесть и отвага.
Экзекутор хищно улыбнулся:
— Они собирают гормоны из пота людей уже больше тысячи лет, это целая индустрия, культура. А затем преобразуют их в пригодные для своей биологии. Это настолько же бредово и отстало, как и китайская традиция срезать бивни у носорогов для поддержания потенции, но это часть их культуры.
— Но почему она, что в ней такого? И почему все мы?
— Она интересный экземпляр, — экзекутор оглянулся, глядя на Светлану. — Очень эмоциональная, при этом устойчивая психически. Другой бы на её месте уже давно сошёл с ума или полез в петлю, но она держится. Держится, и при этом боится. Её вели ещё с прошлого года. Что я рассказываю — ты и сам наверняка помнишь то состояние сознания. В той украденной маршрутке все были своего рода избранные. Внезапно покинувшие дома, захотевшие уехать в никуда…
— И… Что потом?
Экзекутор пожал плечами.
— Посмотрим. Она из тех доноров, что со временем перестают бояться. Не исключено, что её тоже выведут из анабиоза, как тебя. Или даже вернут на Землю, стерев часть памяти. Но это позволено лишь избранным. Если что-то пойдёт не так, её могут и… нейтрализовать.
— Лучше на станцию, — хмуро проговорил Дмитрий.
Было неприятно это осознавать, но ему захотелось встретить Свету снова. Не важно, в виртуальной реальности, или в смрадных коридорах Донорской Станции, где он обречён жить до конца своих дней, но ему казалось, что он добьётся этого.
