— Спокойнее с ними. Привычнее.
— Никогда не понимал тех, кто так говорит, — признался Егор.
Инопланетная громада осталась позади. Таксист воровато оглянулся, словно инопланетяне подслушивали их разговор.
— Понимай, не понимай, всё равно они про нас знают больше, чем мы, — водитель перешёл на громкий шёпот, что было совершенно бессмысленно, учитывая то, что они общались по гарнитуре. — Мало ли, улетят, и что потом? Как дальше жить? Чем заниматься четырём миллионам москвичей?
Егора не удивило поведение, потому что подобные паранойи у нынешних москвичей встречались сплошь и рядом. Минут десять они молчали.
— А как они выглядят? В сети настолько много вариантов, что не знаешь, во что верить.
— Как большие пауки. От трёх до четырёх метров, если вытянуться. Шесть ног, двадцать усиков.
Таксист оживился:
— Правда? Один ваш коллега описывал их совсем по-другому.
— Ну, это то, что удалось увидеть мне в корпоративной сети. Первые секретные съёмки из девяностых. Помните, тогда парочка их десантников вышла на наш ОМОН в районе Александровского Сада.
— Слушай, а припоминаю такое! Так вот, значит, какая правда. А цвет какой?
— У них что-то вроде скафандров. Но, как я понял, красный или коричневый.
Подобные вопросы незнакомых людей Егор любил. Внутренний комитет по информационной безопасности Корпорации вот уже десять последних лет рекомендовал в ответах про инопланетян включать максимальную фантазию. Легенд было много. Легенды даже предлагалось в свободное время записывать в специально созданную базу данных на внутренних серверах, чтобы сотрудники с бедной фантазией могли заучивать типовые ответы. Насколько понял Егор, корпорация даже содержала небольшой штат секретной студии 3Д-дизайна, которая перерисовывала и распространяла в сети «исторические» кадры посадки инопланетян. Легенды нужно было менять от разговора к разговору, чтобы окончательно всех запутать. Запутать коллег уровнем допуска пониже, случайных попутчиков, друзей, близких, и запутать самого себя.
Шутливо-несерьзное отношение к инопланетянам — залог успеха проекта и психологического здоровья сотрудников, говорили они.
Говорят, раньше Москва была столицей. Власти молодого государства, оказавшись в непонятной для них ситуации, решили проблему с кораблём в центре столицы просто. Они перенесли все столичные органы к себе на родину, оставив мэрским властям разбираться с проблемами города самостоятельно.
Степан Сфенович, вставший из-за своего переговорного стола, чтобы размяться, стоял спиной к Егору и смотрел в окно на загорающиеся вечерние огни. Долго смотрел, минуты две, после чего Егор не выдержал, поднялся со стула и тоже подошёл к окну. Наверное, полагалось и дальше сидеть за столом — неслыханная дерзость, если сравнивать с нормами каких-нибудь японских корпораций, но отношения с начальством казались инженеру хоть и напряжёнными, но с долей взаимного уважения.
Позади было полчаса разбора полётов, обсуждение работы группы снабженцев. Егора хвалили. Удачно проведя тендеры и закупив дешёвые китайские комплектующие для блока управления, его группа сэкономила сотню миллионов рублей. Монтаж строения уже почти заканчивался, и головное предприятие готово было расплатиться с дочерним офисом со дня на день. Всех ждали премии. Егор же больше ждал отпуска — денег у него хватало, но времени, чтобы их тратить, в период командировок не было.
Вид с башни «Исеть», открывавшийся на искрящуюся историческую часть Екатеринбурга, с одной стороны, был по-столичному помпезным и пафосным, а с другой — более родным, спокойным и естественным для Егора. Редкие, неторопливые аэротакси, взбивающие еле заметные борозды в небе не могли сравниться с натруженным трафиком
— Москвабург, — неожиданно резко и презрительно сказал директор департамента. — Калька. Пытаются стать лучше. Не выйдет. Как была провинцией, так и останется. Сколько не строй стекляшек. Питер обогнали только по числу пробок и торговых центров, а не по столичности.
— Ну да, только второй по величине город в стране, — осторожно вставил Егор.
— Третий! Москва — второй. И это неправильно.
— Но Москва — не Россия, — сказал Егор и прикусил язык.
Совсем неожиданно для себя Егор понял, что разговор перешагнул незаметную до этих пор грань безболезненности. Оказывается, у переехавшего на Урал Степана Сфеновича столичность была больной мозолью. Чувство комфортного общения оказалось обманчивым.
— А что, вот этот вот Ёбург — Россия? — рявкнул директор, резко повернувшись. — Питер — Россия? Почитай историю, когда были построены «Бурги» и когда — Москва. Наша государственность начиналась с Москвы. А теперь из-за каких-то не умеющих водить пришельцев мы почти лишились тысячи лет своей истории.
На дежурной шутке про «не умеющих водить» Егор был вынужден улыбнуться. Он понял, что надо исправлять ситуацию.
— Степан Сфенович, но ведь когда-нибудь это всё закончится? Они улетят?
