Линус оскалился, как гиена. Он успел забыть, что человеческую речь они не утратили. Голос Сергея, доносящийся из косматого рта, производил почти комическое впечатление, но Линус не позволил себе потерять концентрацию. В общем-то, перед ним стоял разъяренный медведь с острыми как нож когтями. Возможно, в Сергее было что-то от Росомахи[52], но в глубине души он росомахой не был.
Вероятно, укус Линуса ранил медведя больше, чем он предполагал. После непродолжительного кружения и безрезультатных выпадов Сергея его голова начала опускаться. Лужицы и пятна крови окрасили траву, наполняя нос Линуса металлическим ароматом. В воздухе повисло растущее внутри Сергея ощущение безысходности. Линус облизывал шерсть на правой лапе, с показным безразличием смотря в противоположную от Сергея сторону.
Краем глаза он увидел, что тот приближается, выждал до последнего момента и резко подпрыгнул. Когти Сергея проделали борозды в траве на том месте, где секунду назад сидел Линус. Он повернулся в воздухе, широко открыл пасть, целясь Сергею в шею, одновременно с этим впился когтями ему в глаза и опрокинул его до того, как Сергей успел нанести удар.
Один глаз Сергея был проколот, и Линус жевал кусок его шеи, полной богатой кислородом артериальной кровью. У него за спиной сидел ребенок и, склонив голову в сторону, наблюдал за ними, а Джокер пристроился рядом, поглаживая бровь ножом-бабочкой.
Сергей стоял, покачиваясь. Линус кусал его за задницу, за спину. Оставил на некоторое время истекать кровью, а затем запрыгнул на него и впился зубами в аорту. У Сергея больше не было сил сопротивляться. Линус сомкнул челюсти вокруг жизненно важного канала, отдернул голову назад и разделил его на две части. Кровь хлынула из Сергея в такт ударам сердца.
Они ушли, оставив медведя – коричневый холм посреди зелени. Линус бросил камень в колодец собственной совести и прислушался, ожидая плеска. Но так и не дождался. Камень все падал и падал. Дикие животные едва ли способны чувствовать вину. Они делают то, что велит их природа.
Алекс шел рядом с Линусом, вертя нож-бабочку между пальцами так, как не смог бы в обычном мире.
– Тело, – сказал Линус. – Что будет с телом Сергея?
Алекс щелкнул языком – Линус узнал звук по фильму – и, имитируя фальшиво-сочувственный тон Джокера, ответил:
– Бывает кислотный дождь. Иногда. Он очищает. Смывает все.
– Я видел кемпер. Как он здесь оказался?
– Понятия не имею.
Мальчик, шедший чуть впереди, повернул голову к плечу и сказал:
– Это Леннарт и Улоф. Я не позволяю, чтобы дождь их смыл. Они хорошие. Иногда я их навещаю.
На горизонте перед ними произошло едва уловимое изменение. Если раньше полоска между небом и травой была лишь чертой, проведенной ручкой, сейчас она больше напоминала линию, нарисованную тушью, и становилась все толще, пока Линус не понял, что это стена. Стена мрака.
Они продолжали идти, а линия росла, превращаясь во все более широкую траурную повязку, которая медленно вырастала из земли. Линус не мог понять, насколько она широка и высока. То, что казалось отдельным явлением, стеной, по мере приближения становилось огромным и все менее определяемым. Это был край света, за которым ничего нет.
Понизив голос, Алекс объяснил, что они рано или поздно вернутся в обычный мир, когда пройдет действие того, что они проглотили. Но возвращение будет не из приятных. Оно происходит постепенно, и время, когда ты одной ногой находишься в одном мире, а другой – в другом, мучительно. Линус должен радоваться, что избежит этого, что у них есть спутник, который приведет к выходу.
Черная стена занимала все большую часть поля зрения Линуса и внушала трепет, который напомнил о том, как он впервые
В сравнении со стеной, которая возвышалась над ним, Сарай был ничем, и его сердце – сердце хищника – колотилось, как сердечко маленькой птички. Страх смешивался с горечью. Он не хотел покидать это место, променять обостренные чувства и гибкое сильное тело на крысиную физиономию Линуса.
Соблазн побуждал его развернуться и бежать, нестись по полю, касаясь лапами бесконечности, пока не растворится или пока его не смоет кислотным дождем. Но он поборол этот порыв. Мальчик заставил Линуса замолчать – а ведь он наверняка так же может обездвижить его лапы, остановить сердце, взорвать мозг.
Мальчик стоял у края стены. Алекс подошел к нему, Линус заковылял следом. Джокер взял руку мальчика в свою, другую протянул Линусу. То есть от него ожидается, что он пойдет на задних лапах, как цирковая кошка?
– Я пойду за вашим запахом, – сказал он.
