- То есть - из-за какой-то несчастной сахарницы вы ко мне врываетесь?..
- Да, из-за какой сахарницы? - заинтересовался Ахмад.
- А ты опять куда-то смылся, - упрекнула Амрита. - Как мне нужна помощь, так тебя нет.
- Что за сахарница-то? - переспросила Дивьяни.
София молча прошествовала к шкафу, открыла одну из створок и запустила руку в самую глубину.
- Вот.
Дивьяни нахмурилась:
- Ну-ка дай-ка.
Она сняла крышку, достала щепотку и положила на язык.
- Эх ты, а ещё медсестра. Сахар от кокса отличить не можешь.
Мария с самым отстранённым видом приняла у Амриты стопку тарелок и поставила в мойку.
Теперь нахмурилась София:
- Что за кокс?
- Колумбийский. Так. Маскареньяс. Откуда у тебя на кухне мой кокаин?
- А я откуда знаю? Может, он тут сто лет лежит. Так же, как твой кальян.
- Да нет. Свеженький, - определил Ахмад.
- Так. Руки, - шлёпнула его по пальцам Дивьяни. - Это вещдок вообще-то. Одному моему клиенту подбросили, чтобы с поличным взять. Ну я его и ликвидировала.
- Клиента или вещдок? - уточнил Артур, начиная ловить кайф от ситуации.
Оксана пихнула его локтем под столом.
- Вещдок, конечно, - Дивьяни фыркнула. - Всё, изымаю. Тема закрыта.
- А угостить? - спросил Итан.
- После пачки седативов? Зачем я тогда третью апелляцию подавала?
- А ты подала?
- Да. Не уходи от темы. Сахарница и так наполовину пустая. А была полная.
- Да! Да! - не выдержала Амрита. - Я брала оттуда понемножку. И продавала. Потому что кому нужна невеста без приданого?
- Вот видите! - напомнила о себе София. - А то - часы дорогие. Телефон новый. В парикмахерскую ходит каждую неделю.
- Я ещё, между прочим, ткани на сари накупила, - показала язык горничная.
- Кстати, - подтолкнула задумчивую Оксану Дивьяни. - Я сшила новое сари. Сиреневое.
- А что там шить-то? - заморгала Оксана. - Это ж кусок ткани.
- Как что? Края обработать. Вышивку.
- Ты сама вышивала? - восхитилась Оксана.
- Зачем? В ателье отдала.
- Прикольно. Я тоже сари хочу.
- А что же не надела? - подключился Итан. - Покупает и складывает.
- Ну ладно, ладно. Пойду переоденусь.
- Стой, а Амрита? - спросила София. - Что нам с ней делать?
- Да фиг с ней, пусть живёт. Я всё равно хотела от улики избавиться, - сказала Дивьяни и вышла из-за стола, не забыв прихватить сахарницу.
***
Амрита окончательно обиделась на Ахмада, потому что он не догадался возразить на её рассуждения о бесприданничестве. Она ушла пасти козу и, пока та жевала листья иланг-иланга, игралась в новый телефон.
Ахмад поспешил на работу - записывать всё то, что недозаписал Виджай. Артур одолжил у него дхоти, Оксана одолжила у Дивьяни сари, потом они как приличные наняли моторикшу, съездили к храму Лакшми и вернулись счастливые, как молодожёны. Дивьяни засела за ноут, время от времени доставая кого-то по телефону. Мария суетилась по хозяйству и проводила ревизию продуктов, опасаясь, что нечистая на руку горничная могла поживиться чем-нибудь из запасов. Итан попробовал дыхательную гимнастику, которую посоветовал Артур, и углубился в семейный альбом и в воспоминания. София беспокоилась за его нервы, изредка посматриваясь в зеркало и огорчаясь на синяк.
Амрита снова выгнала козу на пастбище. Итан наблюдал в окно, как они блуждают в лабиринте зарослей. Примерно на полчаса в день у него появлялась возможность как следует разглядеть, что происходит под окнами его комнаты, и обозреть открывающийся со второго этажа вид с высоты собственного роста. Сказать по правде, он ненавидел вертикализатор, ему казалось, что в один прекрасный момент все эти ремни и ремешки оборвутся, и он упадёт. Страх падения постоянно преследовал его - с некоторых пор - из-за этого даже пришлось отказаться от подъёмника на лестнице. Ему посоветовали обратиться к психотерапевту, и тот констатировал, что страх - это плод самовнушения, и нельзя сказать, что в словах его не было логики. Но точно так же нельзя голым усилием воли заставить себя не бояться. Итан поспорил с психотерапевтом и предложил проверить, сможет ли он по такому вот принципу поставить себе цель и убедить себя побороть... например, боязнь темноты. В общем, Итан так и не избавился от фобии, зато врач уже десятый год спал со включённым светом.
Гораздо больше ему помогла София - она не взывала к рассудку, просто всё время была рядом и шутила, что, если вдруг что, она его поймает. А потом стала отлучаться, чтобы он мог спокойно посмотреть в окно - вниз, со второго этажа - и подумать о своём.
Сейчас он думал, что будет, если Амрита споткнётся, уронит кувшин и обольёт телефон, от которого не может оторваться. Но Амрита не спотыкалась. Зато упустила козу, которая спустилась к самому берегу, зашла в воду, выловила там что-то и поволокла к хозяйке. Амрита рассеянно похвалила её, но наконец обернулась - и подпрыгнула, расплёскивая козье молоко. Животное держало в зубах человеческую ногу в кроссовке.
Амрита сломя голову бросилась к Дивьяни, Дивьяни отвлеклась наконец от ноута и позвала Оксану, чтобы та позвала Артура, но Артур уже сам пришёл, потому что ему сказала София, а ей сказал Итан.
