- Да проще у неё спросить, мне кажется. Я не такой знаток женской психологии, - улыбнулся Артур.
- А София на неё реально бесится. Видел, с каким лицом она сидела?
- Ага. Прям "отобрали игрушку". Звучит жестоко, конечно...
- Токсичные отношения: всё, что вы хотели узнать, но стеснялись спросить, - отчеканила Оксана и зевнула. - Блин, во что мы влезли?
- Ага. Съездили в отпуск.
- Ладно, завтра на свежую голову посмотрим...
- Может, всё-таки выкинешь цветы?
- Они красивые.
- Всё равно повяли уже.
- А я их засушу. А ты ревнуешь? - прищурилась Оксана.
- Я? К кому?
- А это тебя надо спросить. Я же не такой знаток - мужской психологии, - Оксана на ощупь, не оборачиваясь, выключила ночник.
Тёплый круг света растворился в темноте, как шарик мороженого в кофе. Но самое сладкое ждало их впереди.
***
Итан закрыл глаза и прислушался к собственному дыханию. Последнее время ему часто снились кошмары. Он подумывал, не побочный ли это эффект от снотворного - но София настаивала на таблетках, потому что их рекомендовали врачи. Спорить с Софией он не хотел. Во-первых, она медсестра и знает, о чём говорит, а во-вторых... она делала для него всё - и даже больше. Доверял ли он ей? А как не доверишься человеку, который тебя кормит, одевает, моет и трогает за все части тела? Конечно, это её работа - но между ними завязалось нечто большее. Пока не названная и не выраженная словами, но очень тесная связь...
Ему часто снился брат. Итан сожалел, что они так и не помирились. Жуан, в отличие от старших брата и сестры, не сумел найти себе применение - и перебивался бог весть чем. Само собой, он постоянно просил денег. Живя в столице, он не мог найти работу - и постоянно обивал порог особняка на острове Дивар. Наверное, будь у него возможность, он бы достал и Аниту в Канаде, но не сложилось. Как ему сейчас их не хватает... Но Анита больше не звонила и не писала, мать жила у неё, а Жуан - Жуан утонул. Возвращаясь от брата. Точнее, тело не нашли - нашли перевернувшуюся лодку и какие-то мелочи, что были у него с собой... Он приезжал поговорить... София утверждала, что непутёвый брат просто точит зуб на имущество, а вовсе не собирается помогать Итану. Жуан обвинял в том же самом Софию, но менее последовательно - потому что человеком был импульсивным. Итану не хотелось выбирать между Софией и братом - Жуан облегчил ему выбор.
Но во сне приходил вновь и вновь. Будто бы бродил под окнами, а то каким-то образом оказывался в комнате, оставляя мокрые следы и ошмётки тины на полу... Весь синий, в водорослях... Присаживался на кровать... И грустно смотрел на брата единственным глазом. Второй, вместе с щекой, выели рыбы или ещё кто-то из обитателей Мандови. Глаз влажно блестел в темноте, как блики воды на лунной дорожке...
Через секунду лицо перестало быть чётким - точно сквозь мутную воду - и только тихий голос над самым ухом:
- Я тебя не оставлю...
- Ты пришёл забрать меня с собой? Тогда забирай скорее, - Итан вжался затылком в подушку.
То ли это дождь - не за горами летние ливни, то ли шуршат шаги, то ли хлопают крылья... Шум, вой, хлопки и шелест - но ближе всего шёпот:
- Ты думаешь, ты упокоишься с миром? Ты думаешь, это конец? Думаешь, мне хорошо? Холод, и сырость, и голод... И рыбы вечно гложут твоё тело, хотя уже остались только кости...
- Мне очень жаль. Правда, жаль.
- Я не жалуюсь. Но ты можешь что-то сделать...
- Чем я могу тебе помочь?
- Ну, для начала помолись, - и голос звонкий и живой, такой как был при жизни. - За упокой моей души, - и голоса из детства, воскресный звон колокола... Всей семьёй на мессу... Такую скучную...
Итан пытается вспомнить хоть какую-то молитву - но напрасно.
- Эх, ничего-то не допросишься... - всё ещё прежний, насмешливый, живой Жуан. - Тогда сделай кое-что для себя... Слушай...
То ли речная вода стекает по щекам, то ли собственные слёзы. Итан зажмурился.
- София, - шелестит над ухом. - София...
- Ты что, хочешь ей отомстить?
- Нет же, слушай...
Скрип дверей. Мерный шаг в коридоре.
София время от времени проведывала его ночью. Иногда Итан мельком улавливал сквозь сон, как она заходит в комнату (похоже, снотворное не такое уж сильное), но никогда не говорил об этом. Почему-то.
Она садилась рядом, поправляла одеяло и подушку - и иногда склонялась низко, слушая то ли дыхание, то ли сердце и, будто забываясь, клала голову ему на грудь или плечо.
И сейчас белая фигура прогнала призрак.
Он очень мало знал о Софии. Что она из Старого Гоа, что рано и неудачно вышла замуж - и, собственно, всё. Они с Дивьяни предлагали помочь ей с разводом, но она отказывалась. Она не любила говорить о себе. Где-то два года назад она овдовела. Просто явилась утром в трауре, ни на какие расспросы не отвечая и держась за щёку, будто у ней болел зуб. Но сходила к дантисту, повеселела и согласилась жить у Итана. Без мужа-алкоголика она вздохнула с облегчением. Стала более уверенной, перестала суетиться. Но что-то ещё в ней переменилось. Появился какой-то холодок. Трудно сказать. Между ними всегда была такая - молчаливая договорённость. Не спрашивать лишнего.
