«Ильф и Петров в последнее время ушли из активного читательского обихода, как мне кажется, по двум причинам. Первая – старшему поколению они известны наизусть, а книги, известные наизусть, мы перечитываем неохотно. По этой же причине мы редко перечитываем, например, «Евгения Онегина» во взрослом возрасте – и его содержание от нас совершенно ускользает, потому что понято оно может быть только людьми за двадцать, как и автор. Что касается Ильфа и Петрова, то перечитывать их под новым углом в постсоветской реальности бывает особенно полезно. Но поскольку мы уже разговариваем цитатами из них, мы к ним возвращаемся очень редко…»
Ильф и Петров в последнее время ушли из активного читательского обихода, как мне кажется, по двум причинам. Первая – старшему поколению они известны наизусть, а книги, известные наизусть, мы перечитываем неохотно. По этой же причине мы редко перечитываем, например, «Евгения Онегина» во взрослом возрасте – и его содержание от нас совершенно ускользает, потому что понято оно может быть только людьми за двадцать, как и автор. Что касается Ильфа и Петрова, то перечитывать их под новым углом в постсоветской реальности бывает особенно полезно. Но поскольку мы уже разговариваем цитатами из них, мы к ним возвращаемся очень редко.
А вторая причина заключается в том, что половина реалий утрачена. Мы очень, к сожалению, далеко отошли от времен, когда фамилия Петров-Сбытов напоминала нам о режиссере Петрове-Бытове, впоследствии сошедшем с ума; когда в Авессаломе Изнуренкове совершенно отчетливо узнавался главный остряк «Гудка» Михаил Глушков и т. д., – словом, для нынешнего поколения, которое открывает для себя Ильфа и Петрова, для людей, которые читают их впервые, будучи школьниками – для них Ильф и Петров являют собой какой-то ходячий анахронизм.
Подтверждение этому получил я сегодня, купив вот эту замечательную книжку. Вероятно, издательство «Азбука» искренне полагает, что здесь изображены Ильф и Петров. Ровно таким же образом я когда-то приобрел английский перевод «Записок из подполья», на обложке которого вместо Федора Михайловича Достоевского красовался Всеволод Гаршин. Но англичанам можно.
Итак, вот портреты авторов на обложке. С Ильфом проблем нет. Тот же, кто стоит слева от него, действительно является братом, но не братом Валентина Катаева, как Петров с его классическим русским лицом (именно русско-еврейская сущность этого тандема делала его столь привлекательным). Здесь изображен Михаил Арьевич Файнзильберг, старший брат Ильфа, который на Петрова не похож даже внешне. Видимо, раскрыта, наконец, тайна их успеха: Петров, благодаря своим связям в органах, служил им русской ширмой, а писали, как всегда, два еврея.
Говоря об их ненаписанном таинственном третьем романе «Великий комбинатор», от которого осталась груда черновиков и несколько неоформленных замыслов, мы должны прежде всего понять, в чем заключался феномен Ильфа и Петрова как таковой и почему цитатами из этих людей говорило несколько поколений – при том, что с 1937 по 1958 год их книга практически не переиздавалась. Была, правда, робкая попытка 1949 года, после которой последовало немедленное постановление ЦК об ошибочности переиздания этой книги.
Долгое время Бендер был полуподпольным персонажем. В чем секрет его невероятного обаяния и в чем загадка этих двух книг? Мне особенно приятно, конечно, будет уже во второй половине лекции говорить о том, чем мог бы стать третий роман, потому что это область гадательная, а гадать всегда безумно интересно. Но когда говоришь о фактах, когда говоришь о двух написанных романах о Бендере, тут, естественно, чаще всего сталкиваешься с жестокой читательской ревностью. Никто толком уже не помнит, про что там, но все уверены, что именно они знают книгу лучше других. Хорошо, давайте исходить из того, что я знаю ее хуже всех, и мои робкие предположения, конечно, бледнеют по сравнению с вашим точным знанием.
И все же, если мы пытаемся как-то раскрыть причину этого феномена, природу его, пытаемся понять, почему Бендер стал так невероятно популярен, нужно начать с того, что для самих авторов появление этой фигуры в их литературе было абсолютно неожиданно.
Остап Бендер – это прямой литературный потомок двух персонажей, которые заявили о себе раньше. Мы знаем, что к 1927 году относится прекрасная идея Валентина Катаева сочинять роман с движущимся героем и оформить эту сюжетную цепь приключений как погоню за 12 стульями, но мы помним, что первым героем, который сочетает черты странствующего рыцаря и благородного жулика, является в России Хулио Хуренито.
Хулио Хуренито – герой романа Эренбурга – это чистый Бендер во всех отношениях вплоть до его многозначного, многосложного, из семи частей состоящего имени, кстати, там тоже есть имя Мария, которое потом перекочевало к Бендеру. Надо сразу сказать, хотя, может быть, это и несколько подпилит пьедестал двух любимых авторов, что и «Двенадцать стульев», и «Золотой теленок», при всей их трагической серьезности, не что иное, как глобальная пародия на всю тогдашнюю литературу, и, больше того скажу, на всю русскую литературу. Ну, примеры тому мы будем множить и множить.