— Блага, Аня. Я решил проверить, как ты тут одна. Могу вернуть охрану, если тебе так будет спокойнее.
— Вроде ты сам говорил, что на территории поместья мне ничего не угрожает…
— Да, это так. Но я скорее о твоём душевном равновесии. Алекс мне уже рассказал о своих подвигах. Я решил, что если тебе грустно…
— Ты знаешь, не грустно, — усмехнулась я. — Если честно, даже хорошо. Словно я с утра забыла надеть костюм для роли матери и нелюбимой жены, и теперь чувствую себя на удивление легко и свободно.
— Ты не нелюбимая жена, — Тарнис сел в кресло, на которое я указала. — Алекс кусает локти в Эльогаре. Но надежды пока не теряет. Считает, что долго без мальчишек ты не продержишься.
— Не продержусь, — не стала спорить с очевидным я. — Но вернусь тогда, когда захочу. А он пока пусть наслаждается отцовством, если так приспичило.
— Я в восторге от того, как ты поступила. Если продержишься годину, то выиграешь пари…
— Ох уж это пари. Алексу не пришло в голову, что я могу его проиграть, но условия соблюдать отказаться? Что он тогда мне сделает? — ехидно улыбнулась я, глядя, как округляются глаза Тарниса. — Вот именно, ничего!
— Ох уж это женское коварство! — рассмеялся сероглазый. — А Алексис, наивный, такие сети расставил только для того, чтобы ты их перешагнула.
— А кто ему виноват? Как он со мной, так и я с ним. Кстати, ты обещал прислать необходимое для Обряда Очищения. Бадью эту с крышкой…
— Хилкут. Это не бадья, а вырезанная из цельного ствола дерева капсула для прохождения обряда. Ты всё-таки решила, что хочешь попробовать снять метку?
— Да. Хочу стать свободной зайтаной. Я ужасно устала от того, что в моей жизни есть только Алекс. Вот сниму метку и схожу на свидание, если кто-нибудь пригласит.
Тарнис отвёл взгляд и задумчиво посмотрел за окно, где постепенно темнело небо.
— Я бы пригласил, но не могу. Ты мне ужасно нравишься, но я знаю, что Алекс тебя любит. И ты его любишь… По крайней мере, любила совсем недавно. Подло было бы вмешиваться. С другом я не смогу так поступить. Хотя жаль. Ты удивительная девушка, Аня. Глядя на тебя, я начинаю тосковать по тому, чего у меня нет. И немного завидовать Алексу.
— Ты мне тоже нравишься, — тихо проговорила я, опуская взгляд на руки. Смотреть в пронзительно серые глаза не хватало смелости. — И мне тоже немного жаль, что… даже не знаю… что всё сложилось так, как сложилось. Надеюсь, ты найдёшь своё счастье совсем скоро.
— Вряд ли. Я теперь хочу, чтобы у жены были вот такие забавные ямочки на щеках, а таких ни у кого нет, — грустно улыбнулся он и поднялся. — Извини. Разговор свернул не туда. Если тебе что-то понадобится, то пиши. Я всегда на связи.
Тарнис посмотрел на меня иначе, чем обычно. Со странной смесью нежности и тоски. Я поднялась с места и неловко замерла у кресла, глядя, как он исчезает в мареве портала.
На секунду захотелось, чтобы он вернулся.
Вернулся, чтобы что?.. Ответа я не знала, но умиротворённое оцепенение как ветром сдуло.
Я решила снять метку, чего бы это ни стоило.
Алексис
Дети!
Маленькие каскарры!
За одну кинтену они умудрились перевернуть весь дом вверх дном. Сначала залезли ко мне в кабинет и поменяли артефакты на камни со двора. Хорошо, что всё опасное я хранил в сейфе, и они хотя бы не поранились. Потом мальчишки запустили десяток личинок жуков-водяников в ванную, и те задорно выныривали из канализации всякий раз, когда я пытался сходить в туалет. Подговорили деда и скрыли иллюзией все двери в стенах. Испекли мне пирог с осами и пожарили муравьиные яйца, угваздав кухню так, что зайтана Тиварт причитала ещё два дня. Но и этого им оказалось мало. Притащили в мои покои змеёныша размером с руку, спасибо хоть неядовитого, и положили под подушку.
Меня и так постоянно мучили повторяющиеся кошмары, а теперь поспать хоть немного стало просто нереальной задачей. Днём дети и рабочие дела, а по ночам — свинцовый туман и невозможные глаза незнакомого мага. Я уже понял: несмотря на то, что внушение менталиста никто не обнаружил, оно было, и сейчас трещало по швам, готовое лопнуть в любой момент. Я не знал, что предпринять, потому что срыв ментальных барьеров мог закончиться чем угодно, вплоть до полного сумасшествия. Мучительное напряжение в голове с каждым днём только усиливалось, и я не знал, когда случится срыв, но не мог не понимать, что он произойдёт. Идти к другому менталисту опасался. Ещё одно вмешательство могло только усугубить и без того тяжёлую ситуацию.
До невозможности хотелось оказаться рядом с Аней, увидеть её улыбку, объясниться так, чтобы она поняла, что в самом начале я действительно всерьёз хотел избавиться от неё, потому что это было бы проще всего. Но я же не смог. И не смогу.
