Даше хотелось умыть лицо, словно это бы освежило ее мысли. Однако она перепутала двери в темноте и ввалилась в изначально закрытую комнату. Пару секунд соображала, что произошло, затем взгляд стал улавливать какую-то жуткую неразбериху в помещении, словно там был завал, в котором сам черт ногу сломит. Она стала шарить рукой по стене в поисках выключателя. Когда зажглась верхняя лампа, Даша застыла с вытаращенными глазами. В комнате почти не было мебели, в дальнем углу у занавешенного плотными шторами окна стоял письменный стол с ноутбуком, а рядом – большой мольберт. Все остальное было завалено картинами. Они валялись по полу как мусор, некоторые были подпорчены. Некоторые стояли у стен вряд и только одна висела. Та самая картина, на которую Даша обратила внимание тогда в офисе Ильи. Только сейчас она была разорвана посередине. Дарья не знала, что ей делать – вылететь из помещения и закрыть дверь за собой или же остаться и внимательнее все рассмотреть. Она перевела дыхание и стала медленно пробираться между картинами. Все они были выполнены в уже до боли знакомой манере – образы людей, природы и животных только с размытыми очертаниями. Внезапно где-то в коридоре послышался шорох, и Даша рванула к выходу. Было очевидно, что она вторглась в пространство, где ее совсем не ждали. Она погасила свет, притворила за собой дверь и направилась в ванную, куда изначально и шла. Умывшись водой, она уставилась на себя в зеркало. Вроде все, как обычно. Даша выглядела гораздо моложе своих лет, однако она видела в своем отражении уставшие от грусти глаза, которые выдавали возраст. О чем была ее грусть – она порой сама не могла сказать. Вероятнее всего, псевдожелания давали свои отголоски. Когда ты всем говоришь, что ты самодостаточная личность и живешь счастливо сама по себе, а на самом деле ждешь, когда уже можно будет упасть в объятия к тому самому человеку и выдохнуть: «наконец-то это все закончилось, как же долго ты ко мне шел». От осознания этого Дашу порой разбирали слезы, где-то в глубине своей квартиры в темноте, в обнимку с бутылкой вина. Ведь истина бывает в нем порой.
Даша огляделась. Не найдя вокруг себя ни мыла, ни полотенец, она протянула руку к ящику под раковиной, чтобы найти хоть что-то. При взгляде внутрь у Даши округлились глаза: куча какой-то косметики лежала валом – помады, туши и тональники. Мыло-таки тоже лежало там, но от чего-то Даша не была рада, что нашла его. Было совершенно очевидно, что госпожа Лола посещает эту квартиру не только в качестве гостя. Даша сделала шаг назад. Нет, быть обманутой ей совершенно не хотелось. Она решила отправиться домой, слившись тихонько из квартиры в одиночку. Все бы прошло гладко, если бы в темноте коридора Даша не ударилась ногой об угол тумбочки и громко не выругалась. Спустя пару секунд зажегся свет. В дверном проеме спальни стоял Илья.
– Ты куда? – спросил он, хотя было очевидно, что Даша пытается уйти по-английски.
– Домой. – Даше думалось, какой «классный» диалог между ними происходит, но она понимала, что это, возможно, лишь прелюдия.
– Зачем? Останься у меня. – он сделал шаг вперед и взял Дашу за руку.
– Нет, я не могу, мне неудобно, хочу заснуть дома. – Даша выдавила вежливую улыбку.
Илья приблизился к ней еще, положил руки на бедра и, глядя в глаза, сказал:
– А я хочу проснуться утром, обнять тебя и заварить кофе.
Даша осталась в тот вечер, но долго не могла уснуть, постоянно думала об этой Лоле и о том, чего вообще ей ждать от всей этой ситуации. Она чувствовала себя, как на пороховой бочке, которая может рвануть в любой момент и все ее представления об их взаимоотношениях с Ильей разлетятся кровавыми ошметками по стенам.
Утром она проснулась и, не обнаружив возле себя Илью, села в кровати. Оглядывая спальню при дневном свете, она подметила, что в комнате очень уютно. Откуда-то с кухни доносился звук гремящей посуды и кипящего чайника. Спустя минуту Илья появился в дверях с чашкой в руке:
– Как и обещал, – он присел на край кровати.
Даша взяла кружку из его рук:
– А как же обнять?
– Я это уже сделал много-много раз. Пока ты спала. – он улыбнулся, глядя ей в глаза.
На какое-то время Даша забыла о всех своих тревожных мыслях. Она растворилась в моменте, в энергетике комнаты, в которой были лишь они вдвоем. Казалось, словно за ее пределами не существовало ничего. Ей хотелось остаться там как можно дольше, а лучше – навсегда. Она смотрела на Илью, и обрывки минувшей ночи проносились у нее в голове – как он смотрел на нее, совершенно иначе, такого его взгляда Даша никогда не видела, вспоминая его, по ее спине проносились мурашки. Как касался ее, сильно и в то же время нежно, у нее до сих пор было ощущение, что энергетика этого мужчины фонила со страшной силой во всем теле. Они валялись в постели и долго болтали обо всем и ни о чем, как вдруг Даша спросила:
– Я, кстати, и не догадывалась, что ты так хорошо рисуешь.
После небольшой паузы Илья ответил:
– Я не умею рисовать. То, что ты, вероятно видела, не мои картины.
