Стажеры эти два дня собирали обильный урожай: окруженцев больше шестисот человек и две колонны пленных: две и две с половиной тысячи. И это не считая тех, которые остались сидеть на дороге в пыли, тех,которые захотели уйти в "свободное плавание", тех предателей, которых мы расстреляли прямо там – на дороге… Пять тысяч за два дня ! Все свободные работали в полную силу – и мы еще добавили медикам сорок два тяжелых. Пришлось и мне потрудиться – было пять сложных случаев…
- Товарищ командир – можно вопрос – спросила за столом Морозова, после того, как мы разобрались с второй колонной пленных. Я догадывался, каким будет вопрос и ждал его. – Спрашивай лейтенант… - А почему вы не берете с собой тех, кто садится на дорогу ? Там же много молодых, глупых, уставших. Они ведь тоже люди… - она промедлила… - и будущие бойцы… Многие хотели задать такой вопрос, но опасались – а Морозовой можно: она любимица командира и особа приближенная к … командиру !
– Может быть кому-то мой ответ покажется бесчеловечным, чудовищным, но сейчас идет война, а у войны – свои законы… И отвечать на твои вопросы буду не я – отвечать будешь ты ! Я всего лишь буду разьяснять … Ответь мне на вопрос: даже если ты будешь сильно уставшей и тебе предложат – остаться в плену у врага, или идти туда, где тебе помогут восстановить силы и дальше драться с врагом что ты выберешь ? Катя стала краснеть – поняла…
- Отвечай Морозова ! – Конечно я пойду с вами… - А они остались… Пойдем дальше. – Да я все уже поняла ! - Я еще не закончил – жестко осадил "понимальщицу". - Приведем мы таких к себе, оденем, обуем, накормим. В колонне таких человек 200 - 250. Перебросим через линию фронта в фильтр пункт: следователи выяснят, что они для службы в армии негодны – у них панический страх, нежелание бороться и безволие: их надо лечить – по медицинской науке. И лечить не менее полугода. Это называется реабилитация. В госпиталях врачей и медсестер не хватает, не хватает лекарств, не хватает коек. Положат такого больного на полгода без 100 процентных шансов на успех и будет он занимать койку, а за это время умрет не меньше двадцати человек: койка занята – больных некуда ложить и внимание им уделять некому – оно уделяется этому больному. Так кому лучше отдать койку на полгода для выздоровления – одному, или двадцати ?
– Да я все поняла – выкрикнула Катя. – Отвечать ! – хлестанул по ней мой вопрос так, что она вздрогнула. - Лучше двадцати… - прошептала она. – Пойдем дальше – не обращая на нее внимания продолжил я. - В каждой колонне таких вот безвольных, требующих длительного лечения, как я уже сказал – 200 - 250. Приведем мы десять таких колонн, а когда приведем одиннадцатую, то окажется, что одеть, обуть, накормить эту колонну нечем – все отдано тем, кто в настоящее время не может драться с врагом. Что делать ? Их же нужно накормить не только здесь, но и в том фильтрпункте и не один день, а два – три. А у нас ничего нет – мы отдали это "немогущим", потому что старшему лейтенанту Спецназа Екатерине Морозовой ЭТИХ стало жалко. И товарищу Сталину на вопрос: вы же обещали, что возьмете на себя обеспечение пленных БОЙЦОВ я отвечу – Морозова пожалела безвольных, настояла, чтобы мы взяли их, накормили, одели – по этому у нас не хватило на тех, кто после фильтрпункта сразу пойдут на фронт. Так я должен ответить ? Екатерина вскочила вся в слезах – Я не настаивала ! – Тогда зачем задала этот вопрос – сложно было подумать, понять самой и другим обьяснить ? Помолчал, глядя на плачущую Катерину. – Расскажу вам одну историю…
Глава четырнадцатая
А у спецназа руки длиннее…
