Влиться в ряды советских тружеников или рискнуть и пренебречь законом, надолго обеспечив своё существование? Пойти на фронт или отбывать срок в зоне, вдали от большой войны? Умереть или остаться в живых, заплатив за жизнь почти неподъёмную цену? Главный персонаж новой повести Алексея Курилко «, или враг по крови» постоянно находится перед выбором. А он не так и разнообразен, выбор, в государстве победившего социализма, в период конца 30-х – середины 40-х годов. Как поведёт себя уголовник Степан Угрюмый, так зовут персонажа, в изначально враждебных человеческой природе обстоятельствах, на какие решится поступки в крайних пределах низости и благородства, – узнаем мы, прочитав эту книгу. В сборник также вошли и другие, уже известные произведения Алексея Курилко, за одно из которых, повесть «Сборище неудачников», автор был удостоен престижной «Русской премии» в 2009 году.
Алексей Курилко
Сука
или
враг по крови
В тысяча девятьсот тридцать восьмом году довелось мне сидеть в питерских Крестах в
одной камере с Александром Пивоваровым.
Мы были похожи и легко сдружились. Нам обоим светил третий срок. Мы были
молоды и полны сил. Мне едва исполнилось тридцать, а он был старше меня всего на пару
«пасок». Мы много шутили и балагурили. И не подозревали, что и в дальнейшем наши
жизненные пути хоть и разойдутся, но будут поразительно схожи.
Из лагеря мы попадём на фронт. Неоднократно будем представлены к наградам.
Останемся в живых. А после нас захлестнёт другая война. И в той братоубийственной
войне мы будем далеко не рядовыми участниками, а Пивоваров даже заслужит
неофициальное звание главного суки Советского Союза.
А потом его убьют… А со мной судьба поступит ещё более жестоко…
…Жаль, что я не писатель. Хотя литературу люблю. Но выразить на бумаге историю
своей жизни я не смогу. Я просто буду наговаривать, а затем какой-нибудь хороший
литератор приведёт мои «душевные шепоты» в порядок.
………………………………………………………………….
……………………………………………………………………………
Война ничего у меня, кроме жизни, отнять не могла. А выживать я умел. Порода такая,
и воспитание соответствующее. Да и Бог хранил – не без этого. Когда в атаку бежишь, тут
уж как пофартит: кому клифт с дырой, кому земли сырой. Выбирать-то не приходилось.
Что раздали, тем играй. Смерть одинаково со всех сторон караулила. Под ногами мины,
сверху снаряды; впереди гансы, позади заградотряд… Кроешь матом вместо «ура» и
Родину, и Сталина, и комбата, и мать их всех!.. И не слышишь собственного крика… А ну
1
не дрейфь, штрафня, немец сам боится! Вперёд, подельнички, только вперёд!.. Но до
немецких траншей добегают немногие. Этим счастливчикам выпадает честь отомстить за
погибших, за свой страх и отчаянье и выместить накопившуюся злобу на живых людях
или наконец умереть самому. Ты стреляешь, колешь, бьёшь… До той поры, пока
последняя вражина не испустит дух. Потом наступает относительная тишина. И ты
сидишь, посасывая самокрутку, весьма довольный тем, что выжил. В том бою… В этом…
А в следующем?..
Три года… Чего только не случалось. В таких переделках бывал – вспоминать
стрёмно. Тем не менее в итоге за три года – всё ништяк, не единой царапины.
…………………………………………………………..
………………………………………………………………………………………
Война, к сожалению, кончилась. Я растерялся. К мирному времени оказался совсем не
готов. Ни дома, ни семьи, ни работы… Что делать? Как дальше жить? Идти на завод и
вкалывать за копейки с утра до ночи? С какой такой печали и для какой такой радости?
Короче – не сразу, но всё же довольно скоро – я вернулся к прежней жизни. В ней всё
ясно! Кто ты, зачем, чего хочешь… И замелькали поезда, города, малины… Скок да
скок… Хрусты песком сквозь пальцы – в кабаках и борделях. Там стиры, водка, бабы… И
снова я на мели – и всё опять по новой. Жил настоящим: сегодня о завтрашнем дне ещё не
задумывался, а о вчерашнем уже забывал. Иначе было нельзя. Не получалось иначе. Такие
дела.
………………………………………………………..
……………………………………………………………….
Прошло чуть больше года, я погорел. Замели меня. Повязали. Чему я даже был
несколько рад. За последнее время порядком устал. Ничего, думаю, отдохну на киче;
поваляюсь на нарах, отдышусь… Я старался не думать о том, что впереди меня ждут ещё
более страшные испытания, чем те, которые я прошёл на фронте. На воле гулял душок о
разгорающейся в лагерях так называемой сучьей войне.
Дело в том, что все блатные, соблазнившиеся зачётом «год за три» (а то и шансом
вообще быть представленными к снятию судимости как искупившие кровью) или по
другим каким мотивам ушедшие на фронт, были не только исключены из касты честных
воров, но и переведены в позорную касту сук, то есть стукачей и предателей, завязавших
с преступным прошлым и активно работающих «на досрочное освобождение».
Естественно, большинство бывших воров, не в силах мириться с лишением привилегий и
авторитета, восстало против вчерашних товарищей; восстало с твёрдым намерением либо
вернуть себе утраченные права, либо совсем уничтожить десятки лет существующий
порядок. Воры приняли вызов и, уверенные в своём превосходстве, заочно приговорили
всех сук к смерти. Так начинались сучья война и полный беспредел, нередко
