Синельников задумался, и помаленьку его губы тоже растянулись в улыбке. Правильно Лаврентий Павлович тогда сказал, что на его лице все написано. Пришлось сунуть ему кулак под нос:
— Рано еще Светке иметь детей!
Этот хмырь расцвел еще больше:
— А мы никуда и не торопимся.
Спорно! Не знаю, как мой друг, а вот я домой тороплюсь! И дело совершенно не в детях. А в моей жене. Почему-то мне сегодня хочется пораньше ее увидеть. Впрочем, как и всегда…
Деревня. А вот не был я никогда в деревне по-настоящему. Даже в том мире. Так, проезжал мимо. Ну, ночевал несколько раз, когда к знакомым на рыбалку заглядывал. Городской я житель. А тут Галинка захотела меня познакомить со своей бабушкой. Ну, какое к черту знакомство, если я прикачу под охраной батальона спецназа? Егор выручил. Перенес плановые учения бригады ВДВ в тот район. Десантники грамотно прочесали все вокруг и полностью контролируют местность. Здешнее население вроде бы не против. Основные уборочные работы проведены, а солдаты с народом вежливы. А уж как деревенские у нас падки на такое отношение…
Бабка у моей жены оказалась очень интересная. Политика и государственный строй ей до лампочки. "Лишь бы жить не мешали", как она выразилась. Неграмотная, но бойкая. Говорит все в глаза. Авторитетов для нее не существует. Высокая, на голову выше меня, костлявая, подслеповатая — вечно забывает свои очки на собственных волосах, а потом ищет их — и очень работящая. Ни минутки не может посидеть без дела. Родила восьмерых детей, но выжили пятеро. Не знаю, сколько у нее всего внуков, но то, что очень любит единственного ребенка своего младшего сына очень заметно. Обрадовалась внучке довольно прилично. Посмотрела на меня, буркнула "ноги вытирай", указав на половичок, и тут же усадила за стол. Как кормят в деревне? Не скажу что вкусно потому, что это будет очень большим преуменьшением! Наваристый борщ со сметаной и свежим ржаным хлебом — "Как знала! Сегодняшний" — корочка которого натерта чесноком и… самогон. Прозрачный как слеза и мягонький. Градусов под шестьдесят, наверное. На мой вопрос "Участковый куда смотрит?" ответила: "Что ж он, дурной? Не на продажу же, а самой разговеться и хороших людей угостить". Налила мне и себе по полстакана и Галинке накапала на самое донышко.
А баня вечером… Мало того, что пар до костей пробивает, а березовый веничек… А если еще учесть, что я, как свою благоверную вижу в чем мать родила, сам не свой становлюсь… Н-да. В общем, хорошо мы с женой попарились… До последних сил. Еле потом постелили себе на сеновале. Под самым распахнутым окном положили на свежее душистое сено толстое одеяло шинельного сукна, чтобы не кололось, и только потом простыни, подушки и пуховое одеяло. Колючие звезды смотрели прямо на нас. А мы, уставшие, но счастливые, на них.
— Васенька, а там, правда, тоже живут люди?
— Не знаю, родная. И никто пока не знает.
— А когда узнают?
— Ну, наверное, когда полетят туда.
— На Луне точно никого нет, там воздух отсутствует. Но на Марсе и на Венере должны же быть?
— И там нет никого. На Марсе ночью жуткая холодрыга за сотню градусов, а на Венере наоборот — жара под полтысячи и давление, как на пятикилометровой глубине у нас в океане.
— А есть у нас такие глубины?
Галинкина головка лежала у меня на груди, но сейчас она подняла ее, повернула и смотрела на меня широко открытыми глазами. Ничего увидеть в темноте она, конечно, не могла, но смотрела. Я погладил милую по шелковистым волосам и уложил обратно.
— Есть. И даже глубже.
Я гладил жену по голове и думал о том, что совершенно не хочу контролировать себя при разговорах с ней.
— А все-таки ты у меня, Васенька, странный. Иногда мне кажется, что ты пришелец с одной из этих далеких звезд. Все на свете знаешь.
— Не со звезд, родная моя, — решился я, — из будущего. Причем, из будущего другого мира.
— Как это? — она опять подняла головку и опять смотрела на меня широко раскрытыми глазами, доверчиво прижимаясь ко мне своей голой грудью.
И тогда я начал рассказывать ей все. И про параллельный мир, и про проект «Зверь», и про то, что было мне в том мире под семьдесят. Про свои беседы оттуда с отцом здесь и про Женю-Егора. Про то, что тот мир катится неизвестно куда, и про мое нежелание такого здесь. Про то, что я считаю, что человеческая цивилизация не должна развиваться только вглубь, как там, нарываясь на все большие свои внутренние проблемы, а должна двигаться вширь и вдаль, к этим колючим огонькам звезд, которые смотрят на нас сейчас. Даже про свою случайную любовь той юности рассказал, и про то, что у меня там остались дочь и внуки, которых я люблю. И страна осталась, которой я очень много должен. Не знаю сейчас, как ей помочь, но постараюсь сделать все возможное, чтобы святой долг отдать. Конечно, я не мог за одну ночь рассказать Галинке все. Это было просто невозможно. Но вот то, что во мне странным образом переплелись та жизнь и эта, что Светка здесь мне родная сестра, хотя там у меня вообще не было братьев и сестер, я все-таки успел рассказать.
