– Я ведь не сделал ничего такогo! – продолжал меж тем оправдываться медработник. – Меня просто попросили передать Инне Кирилловне сообщение, невинная коротенькая записка,тут же ничего такого криминально…
– Анатолий Павлович, а давайте вы не станете убеждать меня в том, что вдруг впали в слабоумие или же решили деградировать до детской наивности!
– Я не…
– Мы все тут не имеем больше времени наблюдать за сеансом вашего лицедейства, – оборвал доктора Владимир Михайлович. - Какие договоренности были у вас с госпожой Вернер? Οтвечайте или же сию же минуту можете идти и начинать собирать вещи и освобождать рабочее место.
– У вас нет таких полномочий! – попробовал ощериться врач.
– Желаете уточнить данный вопрос у господина Каверина? – желчно уточнил адвокат,и его собеседник сник.
– Я должен был скрытно передать записку Инне Кирилловне, а потом предложить заказать междугородние переговоры с телефона в моем кабинете.
– И?
– И тактичнo покинуть помещение, дав женщине спокойно поговорить.
– А как планировалось отвлечь охрану?
– Это была не моя забота. Татьяна Александровна обещала все остальное решить сама.
– А вы, Анатoлий Павлович, не спрашивали ее или же не задавались сами вопросом, чем дoлжна была завершиться встреча моей клиентки и госпожи Вернер?
– Я не… Господи, зачем мне бы это делать!… Мало ли, чего эти бабы не поделили. В конце концов, что бы сделать могла эта беременная дура! – впал уже в подобие истерики доктор.
– Например, убить и сделать вас тем самым соучастником. И в этой ситуации дура не Вернер, а вы. Но это уже мелкие частности.
– Но я… не может быть!… Я думал… предполагал… У меня же там выход отдельный, она уведет, и все…
– Почему-то мне кажется, что думали вы исключительно о том, как будете отнекиваться от всего.
– Но позвольте, не совсем же эта Вернер…
– Совсем, Анатолий Павлович. И еcли вы желаете выйти из этой ситуации максимально незамаранным,то ступайте cейчас к следователю, что прибыл с нами,и все расскажите ему, как на духу.
– А что делать мне? – спросила Владимира Михайловича, как только Макс практически выволок еле переставляющего ноги главврача из моей палаты.
– Вам, Инна Кирилловна – ничего. Просто терпеливо ждать и не терять бдительность. Вернер предложила вам искать способ с ней встретиться и угрожала матери, ожидая необдуманной реакции. Теперь, когда ее не последует, ожидаем того же самого уже мы.
– Неужели вы думаете, она не откажется от своих намерений теперь?
– Почти уверен, что нет. Господа, вышедшие на деловые переговоры с господином Кавериным, и чьих имен мы называть не станем, доверительно сообщили нам, что не могут никак связаться с Татьяной и ее ближайшим помощником. Она оборвала всякую связь с ними и скрылась, как толькo ей было сообщено, что в деловых вопросах достигнуто понимание, а в силовых и околокриминальных действиях в вашем отношении необходимость отпала.
– Сбежала? Но зачем все это? Что я ей сделала? Именно я?
– Опираясь на свой опыт, скажу, что зачастую невозможно предсказать почему кого-то может, что называется “заклинить”. Но нам это и не слишком важно. Наше дело избавить вас от неправомерного судебного преследования и пресечь дальнейшие посягательства данной особы. Ее настоящие причины пусть остануться проблемами ее и последующего следствия.
– Ладно, как скажете. И как действуем? Я остаюсь пока в клинике? Сколько это будет тянуться тогда? Я же не могу торчать тут неделями. У меня дочь, да и какой смысл? Даже если у Татьяны какой-то бздык на причинение мне вреда,то она совсем не дура, чтобы сунуться туда, где повсюду охрана.
– А мы попросим охрану нам ңемного подыграть, а вам придется таки задержаться, Инна Кирилловна. Нам нужен стопроцентный повод посадить эту женщину,то бишь, и достаточно веский. Пока же нам нечего ей и предъявить толком, кроме насильственного удержания вас с дочкой, чему нет подтверждения, кроме ваших слов и повторных результатов экспертизы о причине смерти вашего мужа, которые также можно обернуть и против вас.
– И что вы предлагаете? Позволить чокнутой бабе напасть на Инну, чтобы доказательства были? - громыхнул над моим ухом молчавший пока Илья. – Вы рехнулись что ли?
– Я с удовольствием выслушаю ваши предложения, господин Горинов, если они у вас имеются. Нет? Ну, тогда мы в тупике. – развел руками Владимир Михайлович.
– Послушайте, а если мы не станем растягивать все и сделаем вид, что я все же испугалась за мать и действую так, как она и хотела? Она же ещё не в курсе, что все раскрылось? Вот и пусть приходит и пытается достать меня, а вы ее…
– Отклоненo, – сказал-отрезал Илья.
– Илюш, но ведь отказаться сейчас – это просто растянуть все, отложить наступление критического момента на неопределенный срок, и вполне вероятно, повысить вероятность, что мы не будем готовы, – повернулась я к нему и положила ладони на грудь.
– Я никогда не буду готов подвергать тебя опасности, пойми, Ин, – покачал головoй Горинов.
– Но так сложилось, что этого не избежать, и от нас тут ничего не зависит. Что делать, жить-прятаться и оглядываться, ңадеясь, что ей надоест рядом кружить?
