Все это заставляет богатырей «закручиниться»; обиженные, они нарушают запрет князя, снаряжают коней и уезжают в чистое поле. По пути витязи продолжают возмущаться той ролью, которую отвел им Владимир. Ведь даже если бы они были людьми низкого происхождения или богатырями неизвестными, князь все равно не должен был ставить их на положение сторожей: «Лутче бы мы тое срамоты великия не слыхали, нежели мы от князя в очи такое слово слышали!»{465} Илье Муромцу приходит в голову замечательная мысль: зачем ждать нападения? Не лучше ли самим отправиться навстречу вражеским богатырям и, с Божьей помощью, осилить их? Богатыри поворачивают к Царьграду. На переправе через Смугрю-реку они встречают 12 богато одетых калик богатырского телосложения, в руках у них «вязовые» палицы, в которых «с конца на конец свинцу налиту». Предводительствует ими некий Никита Иванович, «родом карачевец» (или просто: Никита Карачевец), вооруженный золотой палицей. Богатыри решают поменяться с каликами одеждой. Сначала в переговоры с Никитой вступает Алеша Попович, но, как всегда, терпит неудачу. Лишь Илье удается договориться с каликами. Добрыня Никитич выясняет у странников, что слышно в Царьграде, из которого те идут. Вести нехорошие — цареградские богатыри и впрямь собрались опустошить Киев, жителей и богатырей под меч «преклонить», а злато и серебро телегами вывезти. Богатырям становится понятно, что они выбрали правильный путь. Смерть их не пугает — Илья Муромец считает, что если голову придется сложить «за государеву чашу и молитвы и за ево хлеб-соль великую», то умереть не страшно. Оставив на Смугре-реке своих коней и всё снаряжение, прихватив с собой лишь по палице, переодетые каликами богатыри отправляются в Царьград, который в «Сказании» представляется татарской столицей.
Здесь, на дворе у царя Константина идет пир. Мнимые калики встают перед «красным окном» и принимаются просить милостыню. Царю Константину приходит в голову пригласить «русь» во дворец и порасспросить о новостях из Киева. За ними отправляется Тугарин Змеевич — один из цареградских богатырей. Другой, Идол Скоропеевич (варианты имени в других списках: Идол Скоропин, Идол Скоропитили просто Идолище Жидовское), общается с каликами уже непосредственно за столом. Вражеский богатырь, как всегда, необычно высок, а «меж очима у него стрела ладится, меж плечми у него большая сажень, очи у него, как чаши, а голова, как пивной котел». В духе былинных традиций он затевает разговор с неузнанным Ильей Муромцем, пытаясь выяснить: какой из себя славный русский богатырь «рожаем и ростом»? Ответ — Илья ростом с него, калику, и «рожаем» на него также походит — радует Идола. Ему неймется поскорее напасть на Киев. У любителя побраниться Алеши Поповича больше нет сил терпеть — он грозит вражеским богатырям, что обратно они не вернутся, при встрече с молодцами киевскими «покатятся головы татарские» и «прольется кровь горячая цареградских богатырей». Идол Скоропеевич «кручинится», но выручает осторожный Дворянин Залешанин, поясняя присутствующим, что гость «меду опился». Он пытается угомонить Алешу, тот оправдывается тем, что Идол «наших богатырей ни во что ставит, а великого князя хулит». Между тем Скоропеевич продолжает «кручиниться». Залешанину все-таки удается сгладить конфликт, и теперь Идолу любопытно, насколько удалые лошади у русских богатырей. Переодетые богатыри, разумеется, заявляют, что их лошади настолько хороши, что на них «пристрашно смотреть». Желая поразить калик, Константин приказывает показать коней цареградских богатырей. Наши богатыри видят, что лошади у врагов, и правда, «добры, не по обычаю». Но хитрый Дворянин Залешанин заявляет татарам, что сверху, из окна, сравнивать трудно — лучше будет, если им позволят подойти к лошадям. Разрешение получено. Подойдя к лошадям, Илья Муромец сообщает товарищам, что пришло время действовать — они вскакивают на чужих коней и, круша татар, вырываются из Царьграда.
