Если П. И. Рябинин-Андреев четко различал былины и новины, не позволяя себе вмешиваться в традиционные тексты и старательно воспроизводя то, что досталось ему от отца и деда (хотя и сверяясь при этом с книгой), то для Крюковой таких ограничений не существовало. Уже Р. С. Липец во вводной статье к первому тому былин орденоносной сказительницы отмечала, что Марфа Семеновна живо откликается «на героику наших дней; основная идея русского эпоса — защита родины — красной нитью проходит и в ее традиционных былинах», что она любит давать «пояснения к различным событиям былины или свою оценку их, — то в самом тексте, то в виде многочисленных реплик, которыми она прерывает исполнение былины, то в прозаических преданиях и комментариях, которыми она, как атмосферой, окружает былину». То, что, по мнению Маркова, было минусом в исполнении Крюковой, теперь подавалось как достоинство: «Блестящая импровизация — основа исполнения былин Крюковой. Ею обусловлен ряд особенностей ее былинного творчества — вариативность былин, эластичность их размера, вставка и пропуск эпизодов, иногда ввод дополнительных персонажей. Не только целую былину она никогда не в состоянии пропеть два раза одинаково, даже отдельный стих, только что пропетый, она повторяет совсем по-другому. Текст былины существенно меняется под влиянием настроения сказительницы, аудитории, времени, которым она располагает. Каждый раз при сказывании былины она слагает ее заново, и поэтому каждый вариант былины является, до известной степени, как бы черновым. Нередко даже, пропев стих, Крюкова начинает тут же шлифовать его, — переделывает с середины, поет второй раз. Сравнивая былины М. С. Крюковой с вариантами ее матери и деда, видно, что у нее текст всегда значительно полнее — и по содержанию и по размеру (в среднем стихов на 200)». Крюкова казалась ярким примером пробудившихся в условиях социализма творческих сил народа. При этом сказительница регулярно ссылалась на мать и деда Ганю как на источник знания ею старин. Отмечалось исследователями и то, что у Крюковой «некоторые былины представляют сказки, переложенные на былинный размер».{500}
В общем, неудивительно, что в былинах, которые пропела собирателям политически грамотная Марфа Крюкова, Илья Муромец считает брак с бабой Латынгоркой, несмотря на «любовь великую», невозможным потому, что тогда ему пришлось бы «королем царить» в ее государстве, а он не хочет покидать Россию:
При этом наш богатырь не оставляет любимую, ездит к ней «каждый годик поры-времени», и детей у них даже двое — старший королевич Михаил Ильич (более ни у кого из сказителей не упоминающийся) и младший — Подсокольничек. Получается, отец их не бросает, он просто очень занят на далекой государственной службе. И дорогого ему сына Подсокольничка, которого Илья все-таки просмотрел и который, для вида помирившись с отцом, ведет себя как вредитель, богатырь убивает не потому, что сын хотел расправиться с ним, а из опасения за будущее родной страны:
Вообще заметно, что Марфа Семеновна очень ценила родственные связи. В этой связи Р. С. Липец отмечала еще одну особенность ее былин: сказительница «объединила большинство персонажей… родством с князем Владимиром и между собой как путем кровно-родственной связи, так и браков». Так, «Илья Муромец сделан двоюродным братом Добрыни и, таким образом, становится в родственные отношения к князю Владимиру, а через него королева Латынгорка с двумя его сыновьями, Михаилом Ильичом и Подсокольником, и Маринка Кандаловна с сыном Ильи Муромца Борисом. Возможно, что „микулинский род“, к которому принадлежит Настасья Микулишна, жена Добрыни, тождественен с „микулинским родом“ Микулы Селяниновича, упоминаемым в других былинах; если это так, Микула также включается в этот родственный круг».{503} Исследовательницу это почему-то наводит на «мысль о пережитках родового строя в системе родства, имевших место в древней Руси и по вековой традиции сохранившихся в былинах». Однако, скорее всего, в повышенном внимании к родственным связям героев сказывалась личная неустроенность М. С. Крюковой, всю жизнь занимавшейся воспитанием детей и внуков сестры. Потому-то в былинах Крюковой, как заметила сама же Р. С. Липец, «родственная связь большей частью осуществляется через племянников и племянниц князя Владимира (у него есть также сыновья и дочери, но сколько-нибудь существенной роли они в былинах не играют). Племянники имеются также почти у каждого из богатырей, с ними они являются на бой или богатырский съезд; есть и самостоятельные былины о них».{504}
