Еще одним поздним вариантом сюжета о поединке Ильи с сыном является «Былина о Жидовине». Этот вариант настолько зависим от сюжета о поединке отца с сыном, что его можно было бы и не разбирать, если бы не имя противника Ильи, привлекавшее изначально и продолжающее привлекать внимание к былине, в том числе в кругах далеких от фольклористики. Еще во времена П. В. Киреевского, в сборнике которого эта былина и была издана, А. С. Хомяков высказал предположение, что в истории поединка Ильи с Жидовином отразилось противостояние Руси и Хазарии. В дальнейшем эту трактовку принимали многие, в том числе и профессиональные ученые (среди них, например, академик А. Н. Веселовский). Однако из содержания былины это никак не следует. Сомнительно, чтобы во второй четверти XIX века в Архангельской губернии, где была записана эта уникальная былина, могла сохраниться память о столь древних временах. Специально занимавшийся былиной М. Г. Халанский писал, что мнение, идущее от А. С. Хомякова, ничем не мотивировано и «есть, в сущности, не более, как культурно-исторический мираж. Козары никогда не были народом строго еврействующим… Нет никаких данных утверждать, что козары были миссионерами еврейства на Руси. Не было, стало быть, оснований и для древней Руси, нет их и для нас — отождествлять жидов и козар, землю Жидовскую и Козарскую, Жидовина и Козарина».{214} Мнение ученого конца XIX века получило полное подтверждение в исследованиях Новейшего времени. Преувеличивать роль хазарского ига в истории славян не следует, так же как и превращать в иудеев все население Хазарии — акт принятия иудаизма правящей верхушкой каганата не привел к его широкому распространению. Кстати, в былине о Хазарии и не говорится; могучий богатырь Жидовин, как и полагается, появляется из «земли из Жидовския» — название явно выведено из имени ее представителя, с которым столкнулись богатыри на заставе. Появление в былине врага Жидовина следует скорее связать с книжными церковно-житийными сказаниями. В частности, в Прологе под 24 октября помещено сказание о взятии Негранского града неким царем Омиритской земли Дунасом Жидовином. Захватив Негран, этот Дунас Жидовин истребил 4299 христиан, среди которых был и святой Арефа, память которого отмечается в этот день. Освободил от Жидовина Негран эфиопский царь Елезвой.{215} Под впечатлением от прочитанного какой-то религиозный сказитель и мог вставить имя Жидовина в былину. В общем, «былина о Жидовине и по строю, и по содержанию принадлежит позднейшему времени и не заключает в себе ни малейших намеков на древнерусские международные отношения».{216}
В роли другого известного противника Ильи Муромца выступает Идолище поганое, от которого богатырь освобождает некий столичный город — Царьград или Киев. Я не буду здесь вдаваться в неразрешимый вопрос о том, какая версия — киевская или царьградская — возникла раньше. Ясно, что в былине отразился «московский» период истории — время после захвата Константинополя турками в 1453 году. Также ясно и то, что в сюжете о поединке Ильи и Идолища воспроизводится более ранний сюжет об Алеше Поповиче и Тугарине: повторяются сюжетная схема, внешнее описание чудища, речи главного героя и т. д. Разница состоит лишь в именах действующих лиц.{217} Последовательность появления сюжетов не вызывает сомнений — в ряде вариантов былин об Илье и Идолище сквозь образ Муромца слишком явно проступает Алеша Попович — в ходе перепалки с Идолищем Илья может сравнить противника с «коровищей обжорищей», которая «бывала» у «нашего попа да у Левонтья у Ростовского».{218} Напомню, что былинный Алеша считается сыном ростовского попа, а Илья — крестьянским сыном из-под Мурома.{219} Скорее всего, какое-то время, наряду с былиной об Алеше и Тугарине, существовала и былина об Алеше и Идолище, которая затем перешла на Илью. Причины, по которым в народе произошло «возвышение» образа Ильи Муромца за счет «понижения» образа Алеши, в результате чего последний деградировал так, что сохранившийся сюжет о его победе над Тугарином стал казаться в его «биографии» чужеродным, в свое время объяснил В. Ф. Миллер. Ом пришел к выводу, что Илья Муромец «затмил» собой Алешу Поповича в XVI веке. «Возвышение» Ильи предопределили «сословные отношения и классовая борьба». На Илье — «этом неродовитом, самостоятельном богатыре» — «сосредоточили свои симпатии низшие классы населения, в нем выразили свой протест против гнета высших классов, поддерживаемых правительством».{220}
