До Чернигова оставалось два-три дня пути, то есть был хороший шанс добраться туда целыми. За эти три дня вряд ли пришёл бы гонец от упырей, а если бы и успел, то собрать вдогонку богатырям целый боевой отряд вряд ли бы кто смог. О том, что делать потом, сейчас никто не задумывался. А если кто спрашивал, Илья не отвечал или грубил в ответ. В нём теперь проснулась какая-то невероятная жажда крови, будто вселился какой-то злой дух. Муромцы не узнавали своего мягкого и доверчивого старшину, и потому боялись его. На охоте Илья теперь стремился убить, как можно больше, и убивал столько, сколько богатыри не могли съесть. Старшина не терпел никакого неподчинения и пререканий и однажды даже подрался с Михаилом за то, что тот дерзко с ним заговорил. На этот раз всё решилось быстро: Илья схватил его рукой за горло и придавил к ближайшему дереву, затем слегка отпустил, надавил ещё раз, так, чтобы ослушник посильнее ударился затылком. И так ещё несколько раз, пока Михаил не потерял сознание, то ли от удушения, то ли от ударов головой. Богатырь злился потом, что старшина напал на него внезапно и не дал ему времени собраться, словом, поступил бесчестно. Но сам так же бесчестно напасть не решался. В общем, все были очень рады, когда добрались до Чернигова, поскольку Илья под конец пути стал уже совершенно невыносим. Нужно сказать, что самым большим городом, который видели до этого богатыри, был Муром, и потому вид огромного богатого Чернигова всех особенно поразил. Вблизи от городских ворот невозможно было разглядеть, где заканчиваются городские сены. И справа, и слева они сливались с горизонтом. А городской шум был слышен ещё далеко за воротами. Внутри же жизнь кипела, по улицам постоянно куда-то шли толпы людей, по дорогам ехали всадники. При этом здесь была отдельная дорога для конных и отдельная дорога для пеших, по бокам от конной. Издалека был виден прекрасный и невероятно огромный храм с золотыми куполами, который напоминал собой пульсирующее сердце города, собирающее воедино все кровеносные сосуды, вены и артерии городской жизни. Это было самое большое деревянное здание, каменные здания если и были, то были значительно меньше. На улице было очень мало скота и всякой живности, кроме лошадей. Редко здесь можно было встретить погоняемую хозяином корову или козу, куры и гуси здесь не слонялись по улице, а были заперты по своим дворам. Собаки тоже редко ходили без присмотра, свиней, овец здесь вообще нигде не было. Зато был медведь. В наморднике и на поводке, словно собака, его на деревянной повозке вместе с хозяином тащил за собой конь-тяжеловес. Богатыри остановились, разинув рты, и не могли наглядеться на это диво.
Так же поразило их то, что в городе было много торговых мест, разбросанных по самым разным улицам. Словно не было какого-то одного главного торжища. В самых разных местах люди ставили прямо на улице стол, лавку, раскладывали свой товар и садились торговать. Так же здесь было существенно меньше растений, не было таких обширных садов и зарослей кустарника, как в Муроме. Но всё же недостатка в деревьях не было. Некоторые улицы от начала до конца напоминали собой дубовые, кленовые и еловые аллеи. Деревья обычно отгораживали дорогу для коней от дорог для пешеходов, в результате всадники плохо видели дома за деревьями, а люди в этих домах в тени деревьев жили какой-то своей тихой жизнью, как бы вне этого стремительного городского потока. Особенно отгорожены от городской суеты были те, кто жили в еловых рощах. Густые иголки закрывали обзор с самого низа до верхушки. В итоге не было видно даже детей, играющих здесь в мяч или другие игры. Именно на такую рощу и указал муромцам прохожий, показывая дорогу на постоялый двор. Место здесь было тихое и хорошо спрятанное от лишних глаз. Илья предпочёл бы ночевать на улице, как в своё время в Муроме, но что-то ему подсказывало, что здесь этого делать нельзя. Деревянное здание в два этажа было так близко расположено к растущей рядом ели, что ветки дерева буквально лежали на балконе второго этажа. Но это нисколько не портило вид, а очень даже гармонировало с цветами, стоящими на окнах с резными открытыми ставнями, с черепичной крышей, в которой местами меж черепиц закрался мох. Богатыри вошли в распахнутые настежь высокие двустворчатые ворота и вскоре встретились с полным усатым мужчиной с напрочь сбритой бородой - хозяином постоялого двора. Как и все хозяева подобных заведений, он был очень любопытным и спрашивал гостей о самых разных мелочах, которые по большому счёту были ему совсем не интересны, и вероятнее всего, большую часть услышанного он забудет уже через 10 минут. Но муромцы охотно отвечали ему, не говорили только о цели своего приезда, но поведали, что прибыли из Мурома и раньше направлялись в Киев по одному важному делу, которое теперь потеряло всякий смысл.
