«Илюшка смеется» и другие комедии полностью

А л л а. Что — нам надо?

Г р о ш е в а (спохватившись, что сказала лишнее). Что надо пресекать в корне!

А л л а. А-а… Да, конечно.

Г р о ш е в а (закуривает сама и предлагает Алле). Курите.

А л л а. Спасибо… (Берет папиросу, закуривает, кашляет.)

Г р о ш е в а. Вы, наверное, обычно курите не «Беломор», а что-нибудь другое?

А л л а. Нет, Ольга Степановна… Обычно я вообще не курю.

Г р о ш е в а. Не курите? А зачем же вы?..

А л л а. Так… Вы сказали «кури», ну я и курю.

Г р о ш е в а. Гм… Какая, оказывается, у меня сила убеждения! Бросьте папиросу и возьмите конфету. Вон там на столе.

А л л а. Спасибо… (Кладет папиросу в пепельницу и берет конфету.)

Г р о ш е в а (помедлив). Послушайте, Алла…

А л л а. Слушаю, Ольга Степановна.

Г р о ш е в а. Вы подали директору студии заявление о том, чтобы вас перевели в ассистенты режиссера.

А л л а. Да. И мне директор обещал. У меня ведь все данные: работала в театре, ставила спектакли в самодеятельности…

Г р о ш е в а. Я все это знаю и понимаю вас: работать ассистентом режиссера вам было бы интереснее, чем диктором. У вас была бы перспектива творческого роста! Но, Алла, должна вас предупредить: вы не одна такая… С просьбой о переводе в ассистенты обратились и другие наши товарищи. Дергунова, например…

А л л а. Дергунова?.. Ольга Степановна, но у нее же никаких данных! Десятилетка — и все.

Г р о ш е в а. Верно. Но она у нас активистка-общественница, член редколлегии стенной газеты, часто выступает на собраниях.

А л л а. Я… я тоже активистка и выступаю.

Г р о ш е в а. Ни разу не слышала. Ни разу!.. (Бросает в пепельницу одну папиросу и закуривает другую.) Да, Аллочка, вы сами виноваты. Руководство студии — я, в частности, — охотно пошло бы вам навстречу, но… А жаль. Как раз есть возможность. Причем вы могли бы сразу выехать в Москву, в Центральную студию, на курсы.

А л л а. В Москву?! Ольга Степановна! Что же мне делать? Посоветуйте, пожалуйста!

Г р о ш е в а (как бы в раздумье). Гм… Проявите себя как-нибудь. Выступите на собрании, что ли. У нас, кстати, завтра открытое партийное собрание. Возьмите и выступите. Причем выступите смело, решительно, покритикуйте кого-нибудь.

А л л а. Покритиковать?

Г р о ш е в а. Да.

А л л а. Кого?

Г р о ш е в а. Да хоть меня, например.

А л л а. Вас?.. Что вы! За что же я вас?..

Г р о ш е в а. Мало ли за что! Вот, пожалуйста… (Берет лист бумаги, карандаш и как бы между прочим пишет.) Первое: за то, что я, замещая секретаря партбюро, по-вашему, недостаточно общаюсь с людьми, беседую с ними. Второе…

А л л а. Ольга Степановна! Да как же я это могу?.. Ведь вы… Вот вызвали меня, беседуете со мной, советуете мне, даже папиросами и конфетами угощаете!

Г р о ш е в а. Начните с меня, Аллочка, начните… Затем покритикуйте режиссера Кошкина за то, что он, по-вашему, излишне увлекается экранизацией классики. Ну и скажите о Строгове. И о Юрбаеве за компанию.

А л л а. О Строгове?.. Что о Строгове?

Г р о ш е в а. Ну, знаете!.. Тут уж, по-моему, никакие подсказки не нужны… Систематические нарушения указаний главной редакции — раз, сплошной брак в работе — два, скандалы в городских организациях — три, недостойное поведение по отношению к вам лично! Чего еще вам надо?!

А л л а. Ничего, Ольга Степановна, ничего… Только я… Я не умею выступать на собраниях.

Г р о ш е в а. Что?.. А как же вы хотите, разрешите вас спросить, быть ассистентом режиссера, творческим работником? Творческий работник прежде всего должен уметь выступать на собраниях, и выступать… как надо! Вам, очевидно, еще рано в ассистенты. Можете идти.

А л л а. Ольга Степановна! Не обижайтесь, не сердитесь на меня, пожалуйста…

Г р о ш е в а. Что вы, товарищ Мотылева! Я нисколько не обижаюсь и не сержусь. Просто вам уже пора в вашу… дикторскую.

А л л а. Ольга Степановна! (После секундного колебания.) Я… я выступлю на собрании. И все скажу, как надо. Только я боюсь…

Г р о ш е в а. Чего или кого? Странно даже слышать, Аллочка. У нас за критику не преследуют. Наоборот, поощряют! Может быть, вы Строгова боитесь? Так, между нами говоря, можете уже его не бояться. Вы меня поняли?

А л л а. Боюсь, забуду, напутаю и скажу что-нибудь не так. Я ведь привыкла по готовому тексту. Вы дайте мне эту бумажку, Ольга Степановна…

Г р о ш е в а. Какую бумажку?

А л л а. Вот что вы писали: первое, второе…

Г р о ш е в а. А-а… Нет, Аллочка, никакой бумажки… (Берет лист бумаги, на котором писала «тезисы» выступления Аллы, рвет его и бросает в корзину для мусора.) Если вы хотите выступить и что-то сказать, то, пожалуйста, сами, по собственному почину и без каких бы то ни было шпаргалок. Это, как бы вам сказать, ну, неэтично, что ли.