Что может быть безмятежнее жизни на райском острове, затерянном в океане? Жизнь молодого Ильхо беззаботна: он – сын знаменитого изобретателя, живет в замке, у него есть доска, есть волны и друг Тео – и так изо дня в день. Но однажды на острове объявляется гостья. Кажется, она только вчера вышла из морской пены… Но это не история про принца и русалочку, это история про Творца и Творение, про отца и сына, про любовь, которой суждено пройти множество испытаний.
========== Пролог ==========
Герцог затушил лампу. От нескольких часов непрерывной работы глаза устали и слезились – он не мог больше смотреть на огонёк. А небо сегодня было безоблачно, и розоватого света, лившегося с него, хватало, чтобы убрать за собой.
Когда работа спорилась, он мог просидеть в своей мастерской хоть до самого утра. Мог забыть о времени и вообще не спускаться вниз день или два. Сегодня он управился рано, но это было лучшее из всего, что он сотворил. Возможно, он никогда больше не повторит своего успеха. Его натруженные руки уже немолоды, и подводит зрение. Если бы в Ильхо была хоть толика его жажды познания и созидания, но…
Герцог прибрал инструменты. Он всегда держал рабочее место в чистоте и порядке. Строгость и дисциплина, строгость и дисциплина – повторял он себе – вот те столпы, на которых зиждется воплощение в жизнь любой идеи. Где бы он был, если бы в его голове гулял ветер, а к своему труду он относился безалаберно? Лучший ответ был перед его глазами – его сын, что наверняка – он знал это – шлялся всю ночь по острову в поисках развлечений и острых ощущений. А он сам его возрасте уже знал, что будет делом всей его жизни, и готов был многое положить ради воплощения идей.
Надо бы обязать Ильхо провести несколько дней в Цехах. Это должно пойти мальчишке на пользу.
Инструменты были разложены по холщовым чехлам и убраны: те, что поменьше, – в ящики стола, побольше – в сундук. Бумаги с эскизами и чертежами – свернуты и сложены в корзины. Стеклянный сосуд, в котором еще недавно трепетала и билась синяя искра, бережно спрятан в шкаф под замок. До новой поставки через месяц-другой он ему не понадобится.
Не удержавшись, он подошел к большому, в человеческий рост, стеклянному ящику, что был установлен у стены. Образец спал, пока. Искра была помещена внутрь всего час назад, а это значит, что пробуждения следует ждать не раньше обеда. У него будет время к нему подготовиться и еще раз как следует все обдумать.
Для этого образца отведена особая роль.
Переволновавшись, Герцог отошел к окну.
Замок спал. В саду под башней было тихо и сумрачно, а в распахнутые настежь окна дышала душистой прохладой мирная островная ночь. Спокойные нынче воды океана ловили гребешками волн отсветы туманности, раскалывающей небосклон пополам.
Места красивее и умиротвореннее, пожалуй, не было на целом свете, и до глубокой старости, до самой смерти он будет вынужден видеть один лишь этот пейзаж. Никакой пищи для ума.
Раздался оглушительный звон. Герцог вздрогнул и обернулся лишь для того, чтобы увидеть, как, разметав осколки своей темницы и распахнув резную деревянную дверь, его творение скрывается на лестнице, ведущей вниз.
Он постоял так какое-то время, соображая, почему же в этот раз искра сработала иначе. А потом его губы тронула тонкая улыбка. Герцог снова бросил взгляд в окно: на погруженные в тишину цеха, возвышающиеся по другую сторону острова, на пляжи, скрытые от его взора густой зеленой порослью, на спящий городок – единственный на острове.
Улыбка сделалась веселее.
Так или иначе, игра началась.
========== Глава 1 ==========
– Ты проспал завтрак, – такими недовольными словами его встретила тетка. Она одна осталась за столом к тому времени, как он спустился.
Ильхо беззаботно пожал плечами. Он слышал, что у аристократов есть некий этикет, строгий распорядок дня, традиции и прочая ерунда. Но все это осталось там, на Большой Земле, которую он, к слову, совсем не помнил, лишь какие-то обрывки. А здесь – кому это нужно?
Отец всегда завтракал в своем кабинете. Кузина, теткина дочь, тоже предпочла бы вставать, когда ей заблагорассудится, но мать была с ней строга. В жизни же самого Ильхо время и вовсе не имело значения. Когда ложиться? Когда вставать? Он сам себе был хозяин, и никто ему был не указ.
И единственной, кто еще цеплялся за прежнюю жизнь, оставалась его тетка, Регина. Стареющая, недовольная жизнью женщина. О ней Ильхо знал лишь, что у нее случаются мигрени и потому она пьет много кофе, – удовольствие не из дешёвых, но самого Ильхо это мало заботило: несмотря на изгнание, они до сих пор были баснословно богаты.
А это были уже слова его кузины. Лолли вечно повторяла, что, живи она в столице, благодаря деньгам его отца у нее не было бы недостатка в ухажерах. Ильхо неподдельно забавляло, какую значимость она придавала наличию женихов, – но ей было семнадцать, и она читала много романов.
Регина как раз заканчивала завтракать и с видом, исполненным достоинства и отчасти чванства, допивала свой кофе. Завтрак им накрывали на открытой террасе, примыкающей к столовой, а потому утреннее солнце подсвечивало тонкий фарфор в ее руках.
Ильхо не стал присаживаться, перехватил нарезанного мяса и ягод, подкидывая их в воздух и ловя ртом. Тетка с тихим раздражением то и дело бросала на него недовольные взгляды. Поля ее серой шляпы негодующе трепетали на легком ветерке. Но Ильхо вовсе не собирался никого злить. Просто хотел похвастаться позже перед Тео новым трюком.
