Гнев затмил разум Майев, превратив ее в берсеркера. Она прыгнула в самую гущу врагов и принялась кромсать их: одному снесла голову, второму отрубила руку, третьему вспорола брюхо… Взгляд ей застила кровавая пелена. Гора трупов росла, и даже орки устрашились ярости Майев. Но вот один из них, храбрее прочих, бросился в атаку, и за ним последовала армия. Майев рубила и рубила, пока руки не налились тяжестью. Из тысячи ран на теле сочилась кровь. Она приготовилась погибнуть, прихватив с собой как можно больше мясников Предателя – раз уж не его самого.
Ослепленная усталостью, кровью и потом, глава Стражей продолжала биться. Она уже не чувствовала рук, силы ушли. Орки пятились от нее в благоговейном ужасе. Майев убила десятки их сородичей, а ей все было мало. Ей всегда будет мало.
В воздухе над полем брани кружились черные сферы, между ними простреливали молнии, а души павших по-прежнему засасывало в дыру над алтарем. Майев с ужасом осознала, что только помогает Иллидану в ритуале: заклинание подпитывалось душами воинов, расширяя дыру в пространстве. Повеяло холодом, из бесконечности с воем вырывался ветер. Довольный Иллидан завис над склоном, раскинув крылья, окруженный аурой темной силы. Встретившись взглядом с Майев, он сделал жест, и с кулака у него копьем разгневанного бога сорвалась черная молния.
Охваченная дикой болью, эльфийка покачнулась и упала.
Приблизились орки. Майев попыталась подняться, но силы покинули ее. Захлопали огромные крылья, и эльфийка, подняв голову, увидела над собой Иллидана. Его тонкие губы изогнулись в улыбке, полной ненависти и злобы.
– Ну вот, Майев, теперь ты – моя пленница. Я позабочусь, чтобы ты не меньше моего наслаждалась заключением.
Он пролаял приказ оркам. Майев попыталась встать и ударить, но тут его кулак обрушился на нее, подобно кувалде. Майев снова рухнула на землю.
– У меня еще есть дело, – сказал Предатель, – однако твой новый дом ждет. Эта клетка удержит даже тебя, Страж.
Акама следил за тем, как среди камней высоко на склоне вулкана открывается портал. Он видел много переходов, но такого – никогда. Устрашали не размеры портала, а его мощь. Проход вбирал души сотен убитых и раненых, всасывая всю магическую энергию на лиги вокруг. Даже с большого расстояния Акама ощущал исходящие от него волны зла. Что задумал Иллидан? Совету он сказал, что готовит ловушку для врага. Зная о его ненависти к Майев, все поверили на слово, а оказалось, что хитрость таит в себе иное ухищрение: поимка Майев была просто уловкой, призванной сокрыть куда более коварный план. В этот момент Акама почти восхищался Иллиданом: Предатель способен был использовать для достижения целей даже собственную злость.
Однако он обещал пощадить воинов Акамы и не сдержал слова. Воистину предатель! Он не просто погубил дренеев и Сломленных, он забрал и пустил в дело их души. Акама задавил в себе ярость. После того, что сотворили с его духом, он себе подобных чувств позволить не мог.
Акама боялся, как бы заклинание портала не задело и его. В наказание за сговор с Майев Иллидан забрал часть его сущности. В темноте Трапезной Предатель наложил на душу Акамы омерзительное заклятие – обратил ее частичку в тень. Дух Акамы, самая великая его ценность, стала оружием против него же. Инструментом, при помощи которого Иллидан подчинил вождя Сломленных – а заодно и его племя – своей воле. Предатель мог в любой момент спустить тень с цепи, и та пожрет Акаму изнутри. Более того, погибнут и его последователи, ведь они связаны с вождем духовными узами. Поэтому на кону стояла не только жизнь пеплоуста, но жизнь и ду́ши его племени.
Акама тяжело вздохнул. Он лгал, якобы встречался с Майев лишь затем, чтобы заманить ее в ловушку и преподнести хозяину в подарок старого недруга. Акама сочинил эту легенду и так долго и часто повторял ее про себя, с самой первой встречи с Майев, что сам почти поверил в нее. Однако Предателя убедить не удалось: он заставил Акаму заманить Майев в настоящую ловушку, и Сломленный тяжело переживал это свое предательство. Майев доверяла ему, а он отдал ее в руки заклятого врага.
И вот Иллидан стоял победителем над главой Стражей. Похоже, он и не думал убивать Майев. Нет, он приготовил для нее нечто иное. Слишком долго Предатель провел в плену у этой женщины, и сосредоточил на ней гнев и ярость; он не даст Майев умереть быстро и легко.
Ритуал тем временем подошел к концу.
Акама переживал боль и ужас каждой поглощенной порталом души дренея и Сломленного. Разрыв ткани реальности напоминал озеро, по поверхности которого разлилось пятно земляного масла. А когда проход завертелся, и пленка на его глади разделилась, сквозь разрыв Акама разглядел пейзаж иного мира, парящие в пустоте скалы и сгустки зеленой энергии. Сломленный видел много порталов, но такого – никогда: казалось, он связал Запределье с невообразимо далеким миром. И судя по тому, сколько потребовалось энергии на открытие, туда не заглядывал даже сам Гул’дан.
