В какой момент Сергей начинает понимать, что мир не таков, как ему казалось поначалу? То ли когда пятнадцатилетний пацан, напросившийся на чашку чая к известному писателю-фантасту, начинает показывать фокусы, настолько необъяснимые, что их так их хочется назвать чудесами. То ли когда он же объявляет, что то, о чем пишет Сергей - вовсе не фантастика, а самая, что ни на есть реальность. Или - когда вдруг выясняется, что и сам Сергей - не тот, кем он сам себя считал? Виртуал. Кого-то гонит в него неодолимая, почти наркотическая зависимость, кого-то - жажда наживы, кому-то он просто нравится. А некоторые - уходят в него жить, окончательно разрывая все связи с реальностью. Героям нет дела до обычных обитателей вирта - им всего-то нужно - вернуться назад, в реальность. Хотя один из них подсознательно не против остаться в вирте навсегда - в реальности его ждут одиночество и инвалидная коляска. Второй рвется в реальность всей душой, но возможно ли это в принципе? Один мир сменяется другим; пустыни, леса, руины и города - везде бурлит жизнь, везде свои правила. Впору спеть вслед за Германом из 'Пиковой Дамы': 'Что наша жизнь - игра!'. Реальность? Что это?
Сергей застонал и открыл глаза. Белые стены, белый потолок, кровать, тумбочка, телевизор. 'Больница', - подумал он, - 'почему? Что со мной?'. Пошевелил руками и ногами. Конечности шевелились. С трудом, нехотя и с и неприятными ощущениями, но - шевелились. Ощупал себя - нет ли где под больничной пижамой бинтов или гипса? Кряхтя, повернулся, опустил босые ноги на пол, и сразу же левой ступней попал в тапку. Правая тапка тоже нащупалась рядом.
Сел в кровати. Голова сразу закружилась. 'Не все сразу', подумал Сергей, - 'похоже, лежу я давненько. Что же со мной случилось?'. Задумался.
Хорошо помнилось, как он вчера дописал последние страницы 'Последнего патруля', которому полагалось стать действительно последним и завершить затянувшуюся серию. Вспомнил, и ощутил радостное чувство окончания большого труда, более того, хорошего окончания большого труда. Улыбнулся, качнул головой 'Ай да Серый, ай да... не будем углубляться'. Книга действительно получилась хорошая, он сам это чувствовал. 'Да, закончил', - в памяти возникла картинка последнего листа бумаги, вылетающего из принтера, - 'а дальше-то что было?' Помнится, на радостях добили с женой бутылку Реми Мартен, стоявшую в шкафу еще с Нового Года, потом... потом пришел Мельников, как будто с ним еще сообразили бутылочку чего-то... Карса, вроде, а дальше? А дальнейшее расплывалось в тумане. 'Ой-ей-ей', - подумал Сергей сокрушенно, - 'неужели напился? До больничной койки? Похоже на то... стыдно-то как'.
Тут за дверью послышались шаги. По коридору уверенной походкой шло несколько человек в ботинках на крепкой подошве. Шаги стихли у двери палаты, в которой лежал Сергей и, через секунду, послышался негромкий стук.
- Да, да, войдите, - откликнулся Сергей.
В палату вошли двое мужчин в пиджаках, с непроницаемыми взглядами на мужественных физиономиях, и - невысокий худой подросток чет четырнадцати, с большим пакетом под мышкой. Сергей мазнул по нему любопытным взглядом, заколебался, выбирая главного из двух (слишком одинаковыми выглядели мужчины), остановился на том, который подошел ближе.
- Здравствуйте, господа. Я вас слушаю.
Против ожидания, ответил не один из мужчин, ответил подросток:
- Добрый день, Сергей Михайлович. Как вы себя чувствуете?
- Хорошо чувствую, - ответил Сергей, - мышцы плохо шевелятся и голова побаливает, а в остальном - просто отлично.
Паренек кивнул:
- Это нормально. Это скоро пройдет, - обернулся к мужчинам, - оставьте нас.
Двое, ни слова не говоря, повернулись и вышли, мягко и осторожно закрыв за собой дверь, Сергей проводил их недоуменным взглядом.
- Меня Кирилл зовут, - сказал подросток, - ведь вы меня не помните?
- Нет, - ответил Сергей, он все еще недоумевал, - а что, должен помнить?
- Да нет, - Кирилл невесело усмехнулся, - скорее, наоборот - должны не помнить. Сохранить вам всю память, к сожалению, не удалось, несмотря на все приложенные усилия.
- Память? - Сергей удивленно поднял брови, - но я все помню. Я - Чесноков Сергей Михайлович, писатель, проживаю на...
- Извините, я вас перебью, Сергей Михайлович. Имелась в виду кратковременная память. Сегодня второе февраля две тысячи семнадцатого года.
- Две тысячи... семнадцатого? Вот как...
- Да. Извините еще раз, Сергей Михайлович, у меня мало времени. Я должен вас ввести в курс дела. Есть несколько тонкостей, которые вам следует знать. Во-первых, у нас не было возможности сохранить вам жизнь в пределах вашего родного пространственно-временного континуума. По договоренности с вами, о которой вы не помните, мы переправили вас в этот. Вот, - Кирилл протянул диктофон, - запись нашего с вами разговора.
Сергей взял диктофон, повертел, положил рядом на кровать. Кирилл продолжал:
- Так что этот город - не та Москва, которую Вы знаете. Она точно такая же, но... чуточку другая, - Кирилл улыбнулся, - вы же слышали про параллельные миры.
- Чушь! - сердито сказал Сергей, - Ума не приложу, зачем вы вешаете мне эту лапшу на уши, но...
- Не хотите верить, не верьте, - Кирилл улыбнулся еще шире, - скоро сами убедитесь. Второе, что вам следует знать - в этой Москве вы - просто психолог городского физдиспансера Чесноков Сергей. В этой Москве нет писателя Чеснокова Сергея. По крайней мере, до сегодняшнего дня не было. Сергей покачал головой.
- Допустим, я поверил. И что же такое произошло за те годы, которые я не помню?
Кирилл подвинул тумбочку и сел на нее напротив Сергея.
- У меня нет времени, чтобы все вам рассказать, Сергей Михайлович, да и смысла особого нет.
Скажу лишь, что вы очень мне помогли, и я вам крайне благодарен. Здесь, - Кирилл протянул свернутый пакет, который держал в руках, - триста тысяч долларов и ваши документы. Ваша одежда - в шкафу.
Сергей взял пакет.
- Триста тысяч? Немаленькая сумма. Похоже, я и в самом деле вам неплохо помог. С этими деньгами можно жить и будучи психологом в диспансере.
Кирилл засмеялся.