Автобус шел долго, почти четыре часа. Дорога тянулась по выжженным равнинам, потом морем, лесами. Рядом в кресле сонно сопел Молчун – когда ребята рассаживались, Ахмед сразу устроился рядом с Ритой, они весело болтали и не обращали внимания на остальных. Ася думала о пережитом, пытаясь понять, почему встретившиеся ей люди так раскрепощены, так свободны. «…Может, дело в том, что Учитель действительно заботится о духе, а спортсмены – только о физическом теле и собственном комфорте? Ведь в древних школах ученика несколько лет не выпускали в мир, оберегая от искушений. А что мы знаем об этом мире? Только то, что он жесток и непредсказуем? Но почему тогда таким, как мой муж, богатая соседка, президент и его ученики и многим другим легко в нем жить? А мне, Молчуну, Самадину, Рите – так сложно? Чего в нас не хватает? Нормальной уверенности в себе? А может, чего-то, наоборот, слишком много – эмоций, чувств, сомнений, страстного желания найти себя? Тогда прав Учитель во всем, и рано нам со своими несовершенными знаниями выходить на татами. Мы пока беззащитны и свою свободу не заслужили…»
Когда началась первая после возвращения с семинара тренировка, Учитель сразу пригласил ребят в кабинет. Долго расспрашивал, задавая наводящие вопросы, но все молчали, будто набрали в рот воды. И только Молчун, как старший, заикаясь, отчитывался: «Выступили на конференции хорошо… Кумитэ не показывали… Президент передавал лучшие пожелания…» Учитель удовлетворенно хмыкал и отпускал замечания насчет несостоятельности бойцов президента, которые занимаются вовсе не каратэ, а кик-боксингом. В это время в старенькой люстре, едва освещавшей комнатенку, вспыхнула и сгорела лампочка, явно не выдержавшая накала противоречивых эмоций. Ася подумала: «Интересно, как бы отреагировал Учитель, если бы узнал о разбитой бутылке шампанского?»
В личном отчете Учителю Ася сказала то же самое, что и Молчун: «В контакты ни с кем не вступали… Ребята вели себя хорошо… Держались особняком…», – а про себя подумала: «Интересно, верит ли всей этой белиберде Учитель или делает вид, что верит?» Возможно, он просто хотел верить, потому что ее отчет воспринял благосклонно.
История с семинаром так и осталась в памяти Аси странным ярким островком среди пустынного однообразия спортзального быта. Тренировки быстро вернули ее в привычное русло соподчинения и военной дисциплины. И это скоро избавило от сомнений.
Однажды Кнопочка явилась на тренировку необычно поздно, когда все уже вошли в спортзал. Она сразу направилась к Асе, в ее взгляде было отчаяние.
– Смотри…
Рванув на себе ворот шерстяного джемпера, она показала своей учительнице глубокие запекшиеся царапины на шее. Ася опешила:
– Откуда?
– Позавчера, после тренировки.
Она взяла Кнопочку за руку и увела за тренажеры, подальше от глаз:
– Рассказывай:
– Знаешь, всегда ходила этой дорогой, не думала о плохом. А тут догнал, подошел сзади и обхватил – не вырваться.
Ася вдруг почувствовала слабость: столько времени они учились освобождаться от захватов, бить по болевым точкам, пугать противника криком – и вдруг: «Не вырваться…»
– Послушай, а ты пыталась?
– Еще бы! Но он высокий, очень сильный, еще выпивший. Ничего не сработало. Ему было все равно. Потом схватил меня за воротник, поцарапал шею… Поволок в сторону, к стене. И знаешь, что было самое мерзкое?
– Что?
– Я по-настоящему испугалась. Он упивался моим страхом, мерзавец, получал удовольствие.
Ася боялась спросить главное, но Кнопочка продолжила сама:
– А потом мимо нас прошли люди – двое мужчин и женщина, и этот гад отпустил меня. Я вырвалась и убежала. До самого дома не останавливалась. Вот так.
Они обе замолчали. Ася хотела сказать какие-то слова, но не смогла. В случае с маленькой Кнопочкой боевые искусства не сработали. Означало это только одно: плохой из Аси учитель.
Но Кнопочка, почувствовав ее настроение, проговорила:
– Не переживай, это случайность.
– Тогда на кой ляд все это нужно? – и Ася кивнула головой в сторону спортзала.
Кнопочка пожала плечами.
– Не знаю. Мне нравится, – в голосе ее прозвучало плохо скрытое сомнение.
Так сломалась лучшая ученица Аси, и та не смогла ей ничем помочь. Страх невозможно убить за несколько месяцев тренировок, он изживается годами. Впрочем, еще не все было потеряно. Несколько тренировок Кнопочка занималась вполсилы, с отсутствующим взглядом. А потом в строй вернулась всё та же неунывающая боевая ученица. И только Ася знала, что главный вопрос Кнопочка для себя уже не решит никогда, а заниматься будет ради поддержания спортивной формы.
Когда Ася рассказала об этом случае Учителю, он отреагировал странно – ничего не ответил, потом накричал из-за какого-то пустяка и ушел к себе. Будто его смертельно оскорбили.
