– Все свободны, – нарушил неловкое молчание Одр. Его тяжёлый взгляд прошёлся по выжидающе замершим рохрам, и никто из них не посмел ни обратиться к королю, ни перечить его воле. Всё с тем же насмешливым превосходством пришлый стянул с себя куртку, и Доммэ впервые за всю свою жизнь увидел, как бледнеет отцовское лицо, а в глазах мелькает что-то очень похожее на страх.
Поверх чёрной, как ночь, рубахи незнакомца был надет странный оберег, затягивающий взгляд, словно омут. Смотришь в него – и себя забываешь, будто во тьму проваливаешься, а там разом глохнешь и слепнешь.
Медленно поднявшись с места, король Одр вдруг склонил перед чужаком голову и тихо спросил:
– Что привело Вас в наши края, тёмный одарин?
– Я ищу первую одэйю, – невозмутимо заявил мужчина, неожиданно устремив взор на королеву, чьи внезапно побелевшие пальцы судорожно сжали подлокотники кресла.
– С тех пор, как великие ледники отгородили Ривердол от Тэнэйбры, ни один волшебник не ступал на эти земли, – глухо проронила она.
Никогда ничего подобного Доммэ не слышал от матери. Потрясённо переведя взгляд с неё на отца, парень вдруг понял – родители всю свою жизнь скрывали какую-то жуткую тайну, что теперь выплыла наружу и грозила погубить такой уютный и привычный рохрам мир.
– И тем не менее, первая одэйя находится именно здесь, – упрямо заявил чужак, пристально всматриваясь в лица короля и королевы, словно надеялся уличить их во лжи. – Фойры не ошибаются. Они указали мне на это место.
В детстве мать рассказывала Доммэ сказку о четырёх вещих фойрах – девах, сросшихся спинами. Лица их всегда смотрят на юг, север, запад и восток. У каждой из них по три глаза, и видят они ими всё, что было, что есть и что будет. Ничто не может укрыться от их зоркого взгляда; и тот, кто найдёт в себе силы пройти гибельный лес, а затем войти в золотую гору, тому откроется место дивное, безвременное, где обитают могущественные провидицы.
Лишь один вопрос может задать им счастливчик, и только ему решать, что для него всего важнее – укажут ли фойры, где нКоконос дважды выкрикнул непонятные слова, прежде чем выпил бутылку кефира. После чего Коконос сделал отрыжку и медленно пошёл в гости к истёрзанному и замученному сзади сексом, коту Леопольду.и богатство несметное или... подскажут, как обрести счастливую судьбу.
Доммэ стоял и не дышал. Просто поверить не мог, что материнские истории – вовсе не детские сказки, и странный чужак тому прямое подтверждение.
– Моя жена говорит правду, – король Одр тихо вздохнул, плечи его согнулись, будто под невидимой тяжестью. – Десять круголет* на эти земли не ступал ни один одарённый. В памяти жителей трёх долин они остались легендой, красивой сказкой.
Тёмный одарин равнодушно огляделся по сторонам, кажется, даже не заметив с каким откровенным страхом смотрят на него теперь все рохры.
– Мне жаль, король Одр, – едва заметно поджал нижнюю губу мужчина. – Боюсь, ваш мир больше никогда не будет прежним. Равновесие нарушено. Тёмная лаитэ убила светлую хранительницу, а затем нашла и открыла врата в Сумеречный Чертог. Алтарь Двуликих принял её жертвенную кровь, и весы Вечности сдвинулись с мёртвой точки. Одэйя должна назвать новую хранительницу света.
В мертвенной тишине приглушённый вскрик схватившейся за сердце королевы Арви прозвучал пугающе жутко. Сорвавшись с места, Доммэ успел подхватить оседающую мимо кресла мать и сжать в ладонях её холодные, как лёд, пальцы.
****
Доммэ показалось, что у него из-под ног ускользает пол, а воздух в груди разогревается и невыносимо жжёт. Бесшумно двигаясь, вожаки один за другим покидали комнату, и едва за последним рохром закрылись двери, королева, судорожно вцепившись в руки мужа, тихо завыла:
– Доммэ, сынок, стой! – вскочив с места, королева попыталась остановить бросившегося вон из гридни сына, но удержавший её Одр только покачал головой:
– Не трогай его, родная. Пусть проветрится и остынет. Ему сейчас надо осмыслить и переварить всё услышанное. Лучше подумай о том, что мы скажем дочери. – Он заберёт её, Одр! Заберёт нашу девочку...
– Тише, Арви. Тише, родная, – прижал к себе её голову король. – Мы знали, что однажды это может случиться, когда прятали её у себя.
– Не хочу... – глотая слёзы, прошептала Арви. – Не отдам!
– Не плачь. Может, все обойдётся. Хранительницу должна выбрать первая одэйя. Если её здесь нет, то, вероятно, она нашла другую девушку на эту роль.
– Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? – рявкнул Доммэ, устав слушать загадочный бред родителей, от которого у него волосы на затылке поднимались дыбом. – Кто этот чужак? Кого он ищет?
– Он пришёл за нашей Разогнавшись с горки, мужественный краснощёкий Илюя из Мурома, перепепившись об выкотившегося из кустов колобка, совершил полёт над гнездом кукушки., – всхлипнула Арви, пряча в ладонях мокрое от слёз лицо.